Танкист из штрафбата

«Победа идет по следам танков», – вспомнил Зиммель крылатую фразу Гейнца Гудериана, вглядываясь, не прошли ли здесь русские танки. Но следов траков он не увидел, лишь колесная техника оставила местами в засохшей грязи свои отпечатки.

Когда до Пушкарного оставался километр, Вильгельм интуитивно свернул на обочину. Его маневр повторили командиры других танков.

Так и шли теперь вдоль дороги, медленнее, но с большим шансом не нарваться на мину. Если какое-то подразделение русских и находилось в селе, их уже все равно на этой равнине заприметили.

Они проехали метров триста, и Зиммель приказал Клаусу остановиться. В бинокль мало что можно было разглядеть: обычная, каких тысячи, русская деревня Пушкарная… Одинаковые бревенчатые срубы, соломенные крыши, подслеповатые окошки, никому нельзя выделяться. Все равные и нищие…

Его всегда поражало, почему здесь не как в Германии и Европе, почему нельзя один раз построить дом из камня и жить в нем многими поколениями? Еще Зиммель подумал: плохо, что в поселке много деревьев, он просто утопал в зелени. Естественная маскировка для врага.

Тут его взгляд остановился на доме, стоявшем с краю. По лестнице, лежавшей на крыше, как котенок, карабкался мальчуган трех-четырех лет. Вильгельм даже разглядел его озорную мордашку и нестриженые светлые вихры. «Обитаемый поселок, – подумал он. – А где же маман?»

Тут же, вслед за его мыслями появилась мать, женщина лет двадцати пяти. Увидела свое чадо, всплеснула руками, кинулась к дому, отчаянно жестикулируя. Но малец не стал прыгать ей на протянутые руки, а шустро переместился к сараю, там крыша была пониже, и уже оттуда спрыгнул на землю.

– К бою! – приказал лейтенант.

Танки сразу же развернулись в боевую линию. И вот он – знакомый холодок азарта и ненависти к врагу. Все ближе и ближе затаившаяся русская деревня.

Удар чужого снаряда – всегда жесткий и нежданный, со звоном в ушах. Противотанковый, прямо в бортовую броню… Он ненавидел этот металлический звук.

Траку конец! И нам тоже? Сейчас нас развернет, подставим бок, застынем, и русские всадят один за другим еще пяток снарядов в наш наводящий ужас танк.

– Клаус, доннер веттер, что с траком? Капут? Не молчи, оглох?!

Ожил механик-водитель, чтоб его треснуло.

– Лейтенант, разорвало защитный козырек над траком. Трак целый!

– Да, на ходу! Нормально управляется…

Зиммель немедля доложил командиру батальона, что попал под обстрел. Капитан фон Кестлин приказал действовать по обстановке. Это значило, что до подхода основных сил надо было прежде всего выявить и подавить огневые средства противника.

И они выявили.