Танкист из штрафбата

– И я так думаю, Кир, вряд ли понравится, – согласился Баграев. – Давай, вылазь строиться…

С видом напрасно потревоженных хозяев они вылезли на броню…

– Живые! Разнеси меня вдрызг!

– Живые… А вы думали без нас по Берлину на танке колесить? – с наигранной суровостью ответил Иван.

А Саня строго спросил:

– А вот кто оставил мой любимый инструмент на броне? Ведь сопрут же, бляха-муха, в три секунды!

Что потом было, описать трудно… Через минуту возле прожженных в штрафной атаке, почерневших, задорных, веселых и счастливых ребят уже толпился весь ликующий взвод. А через пять минут, когда собралась вся рота, Ивана и Сашку уже качали на руках.

– Родину и Деревянко наше троекратное гвардейское «ура»!

И каждый раз, когда небо приближалось к ним, они думали не о том, что их могут уронить, так как каждый очередной танкист роты рвался, чтобы поучаствовать в качании, а о всеобщей счастливой нереальности происходящего…

Вернул на землю Родина не пародированный, а реальный голос рядового Потемкина:

– Товарищ лейтенант, вас вызывает командир роты!

Дружеские руки тут же опустили Ивана на землю. Он спросил у Сидорского и Баграева:

– А где, братцы, мой комбез и форма лейтенантская? Небось уже на ветошь пустили?

– Обижаешь, командир! Храним, как зенитчик око! – пробасил Кирилл. – Руслик, доставай! А твои, Санек, вещи за твоим сиденьем. Забирай в целости!

Пока Руслан лазил за комбезом и танкошлемом, Сидорский скомандовал:

Танкисты с лихим настроем выстроились в шеренгу.

Приняв сложенный с танкошлемом поверху комбинезон, Кирилл продолжил:

– Под встречный марш! Равняйсь, смирно! Равнение – на командира!

Встречный марш «сыграли» голосами. Сидорский рубанул строевым вдоль шеренги сияющих лиц, остановившись за шаг, протянул форму:

– Товарищ лейтенант, за время вашего отсутствия… короче, сберегли!

– Спасибо, братцы, спасибо. Всем – разойдись!

Родин тут же переоделся, Деревянко тоже быстро облачился в родной комбез.

– А это, – Иван показал на изодранную грязную форму, – можно на тряпье. А лучше – сжечь!

И ворча, хоть бы рожу дал побрить и помыться, пошел к Бражкину. Его окликнул Потемкин, который шел следом:

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?

– Давай, чего там у тебя?

– Да я вот слышал, как вы ребят разыграли… Как Деревянко меня как сержанта Потемкина изображал…

– Ты чего, обиделся, что ли? – рассмеялся Иван.

– А вы бы не обиделись?

– Короче, чего хочешь из-под меня? – нетерпеливо спросил Иван.

– Возьмите меня к себе во взвод, на какую угодно должность… Ну, невмоготу мне писарчуком. Ребята фашистских гадов бьют, а я… на побегушках, – уныло произнес Потемкин.

– Я эти вопросы не решаю, – отмахнулся Родин.