Танкист из штрафбата

Никто не знал такого, и только третий или четвертый, с перевязанной бинтами головой, буквально сразил наповал:

– Убили «замка», когда второй ДОТ брали, и двух бойцов сразу одной очередью…

– Е-мое! – Щеткин выругался непечатно, поручение с треском провалилось. Одна надежда механиком-водителем отчитаться, если он уцелел.

Раненый пошел своей дорогой, а порученец повернулся к Звереву с выражением лица, будто сам пережил смертельную опасность:

– Этот солдат сказал, что Родина убили…

Зверев ничего не ответил, главным для него была сейчас взятая высота 323,8 и выполненная его штрафной ротой боевая задача. И значит, пока еще не зря он ел свой черствый командирский хлеб, и штрафники еще поучат немчуру, как надо воевать.

Он прошел к полевому телефону с прямой линией в штаб, доложил командиру дивизии итоги боя, прибавив еще, что их потери уточняются.

А Родин, живой, но смертельно усталый, в этот момент с прихваченными по пути пустыми баллонами от огнемета спускался вниз с высоты. Неотлучный Деревянко, окрыленный порученной Иваном ролью, бойко подгонял трех рослых гренадеров. С поднятыми руками, без «хенде хох», оглохших, контуженых, их вытащили из окопов. Кто-то из обезумевших и не остывших после штурма бойцов хотел их там же, в окопе, и завалить, но Родин не дал.

Зверев вздохнул облегченно, завидев процессию: Ивана, Саню Деревянко и трех пленных. Все же и в смертельной схватке есть место для маленькой частички справедливости.

Иван вскинул руку к каске, стал докладывать.

Зверев не стал дослушивать, протянул руку, крепко пожал, потом порывисто обнял его.

– Молодцы, ребята. Молодцы! – И, глянув в сторону Щеткина, добавил: – Тут по вашу душу приехали!

– Прокурор, что ли? – мрачно поинтересовался Иван.

А Щеткин прямо расцвел: такого подарка после дурной вести, ясное дело, он не ожидал.

– Родин и Деревянко, верно? – спросил он, еще чувствуя легкую дрожь в коленях.

– Так точно, – ответил за двоих Иван, не понимая, что за птица, явно из штабных, залетела сюда к исходу кровавой бойни.

После пережитого уже и запоздавшим смертным приговором не испугаешь.

– У меня предписание зама командующего армией: убываете в свою танковую бригаду, – разъяснил Щеткин. – Я забираю вас.

– Получишь под расписку, – сказал ему Зверев и, не оглянувшись больше, чуть прихрамывая, стал подыматься к вершине.

Его ждала привычная после боя работа. Там, на вершине, он узнает, что погибли оба «замка», разжалованные младшие лейтенанты, которых он назначил заместителями командиров взводов, но главным было то, что он не ошибся ни в одном из бывших офицеров.

– С войны на войну? Из штрафной роты – в танковую? – с интересом глянул на порученца Иван. – Разъяснили бы, товарищ капитан, замысел такой рокировки.