Таня Гроттер и посох Волхвов

Ягун, обладавший почти феноменальным чутьем на такие вещи, к восторгу своему, ощутил, что его акции поднялись сразу на десяток пунктов. Другое дело, что их курс изначально был мизерным. Слишком уж много поклонников вертелось вокруг Кати. Лоткова же по-настоящему так ни в кого и не была влюблена.

– В самом деле не вернетесь? – томно спросила Гробыня. – Гроттерша, лапочка, я тебя умоляю: постарайся упасть над океаном с контрабаса! Я попытаюсь пережить эту утрату!

Зато изображенный на календарике Пуппер, услышав об опасном перелете, страдальчески посмотрел на Таню и послал ей воздушный поцелуй.

– Склеп, он нам изменил! Двум таким красивым девушкам! Ну, держись, изменщик коварный! – возмутилась Лоткова, вновь принимаясь щекотать Гурия куриным перышком.

Пуппер уныло заржал. Чувствовалось, что обе поклонницы основательно его достали.

Таня оглянулась на своих друзей. Ванька и Ягун, одетые в бараньи тулупы, смахивали на Бобчинского и Добчинского – такие же деловитые неуклюжие толстячки. Таня знала, что сама она выглядит не менее забавно. Ягге, узнав, что они улетают, в последний момент возникла, как из-под земли, и намазала всем троим щеки медвежьим жиром.

– Очутитесь ночью на морозе – спасибо скажете! – проговорила она, нанося завершающий, самый энергичный мазок жира на нос отбрыкивающемуся Ягуну.

– Я уже сейчас скажу спасибо! Ты мне ноздри жиром залепила – дышать нечем… – огрызнулся Ягун."

"Таня почувствовала, что ее друг смущен. Шестнадцатилетний вымахавший Ягун был едва ли не вдвое выше своей крохотной бабуси и втрое ее шире, но она по-прежнему относилась к нему, как наседка к своему цыпленку. Избавиться от бабусиной опеки Ягун пока никак не мог, а перед посторонними ему бывало неудобно. Вот и приходилось отстреливаться шутками.

«И чего он стыдится? У меня вот нет ни бабушек, ни дедушек, а я была бы не прочь, чтобы они вокруг меня попрыгали», – подумала Таня.

– Ага, щас! Держи карман шире! Вот уже бегу прыгать, сейчас только ноги отращу! – проскрипел перстень Феофила Гроттера. Ворчливый прадед тоже неплохо умел подзеркаливать…

* * *Все хорошее рано или поздно заканчивается. Это факт. Но и все плохое рано или поздно тоже заканчивается. Это тоже факт. Когда Главная Лестница, утомившая друзей немыслимым числом ступеней, наконец закончилась и уперлась в чердак, ребята только обрадовались.

Раньше ни Тане, ни Ваньке, ни Ягуну не приходилось бывать на крыше Главной Башни. Люк на крышу обычно защищала мерцающая завеса. Сейчас завеса исчезла – кто-то, возможно Поклеп или Великая Зуби, снял ее по приказу академика. Толкнув тяжелую дверь, оказавшуюся незапертой, Ягун первым вышел на крышу. За ним – Таня и Ванька Валялкин, который, кроме ее контрабаса, тащил еще и свои часы с кукушкой.