Таня Гроттер и колодец Посейдона

– Здраво, очень здраво, мамочка моя бабуся! Молодец, Жикин! Именно так все и будет! Грызианка – директриса, Вий – завуч, а преподы – мертвяки седьмого созыва, которые на уроках придерживают язык пальцем, чтобы не отвалился… Жорка, ты столько лет таил в себе глубины мудрости, что теперь мы в них просто тонем!

Жикин покраснел и кинул быстрый взгляд на Лену Свеколт.

– Ерунда! Кто-нибудь сходите в магпункт за… э-э… Шурасиком. А то он там один-одинешенек, – сказал он.

– Перезанимался. Помнит, что кем-то был, а кем – не помнит. Говорил я этому ботанику: не перенапрягай мозги! – фыркнул Семь-Пень-Дыр.

Таня подошла к Ягуну и встала в пятно света. Ее отражение мелькнуло в полировке стола академика и переместилось на щит Древнира. Десяток пар глаз выжидательно уставились на нее.

– Нам, старшекурсникам, придется все делать самим… Самим преподавать, самим следить за мелкими, самим, без Соловья, готовиться к матчу с невидимками. В общем, наше время пришло, – сказала Таня.

– Матч с невидимками? Ты думаешь, его не отменят? – спросил Ванька.

– Почему его должны отменить? Отказаться – это во всеуслышание заявить, что с Тибидохсом что-то неладно. Надо готовиться и ставить невидимок на место, – сказала Таня.

– Опять же Гурочка Пупперчик приедет. Если Гардарика его пропустит, – провоцирующе проговорила Пипа, взглянув на Бульонова.

На лице у Генки мелькнуло робкое и затравленное желание написать Пупперу некролог."

"– Гроттерша права. Надо разобраться с невидимками – пусть даже это будет последний матч нашей команды! – решительно сказал Семь-Пень-Дыр.

Склепова перестала разглядывать свои ногти:

– Значит, Танька, ты говоришь, мы теперь преподаватели? Нельзя же оставлять всю эту мелочь без руководства. Недурно! Тогда и одеться надо соответственно! У кого-нибудь есть блестящие идеи или вы позволите красивой девушке ломать по пустякам свою очаровательную голову?

– У меня есть идея! – пробасил вдруг Гломов.

Поманив за собой Гробыню, Пипу и Риту Шито-Крыто, Гуня мягкими шагами, неожиданными у человека его габаритов, исчез в коридоре, ведущем к преподавательским комнатам.

Через полчаса они вернулись. Гробыня была в красном открытом платье Медузии. Пипа, не удержавшись, надела обнаруженный в шкафу у Поклепа камзол и перепоясалась синим шарфом. Шито-Крыто, облаченная в плащ Великой Зуби, держала в руках целый пук одежды. Сверху лежала шпага маршала Даву, которую Таня узнала по инкрустированной мелкими бриллиантами рукояти. Это была вещь из берлоги преподавателя ветеринарной магии.

– Одевайтесь! Здесь на всех хватит! – решительно сказала Шито-Крыто, бросая все на диван.

– Гломов, ты в курсе, что ты мародер? – спросила Таня.