Таня Гроттер и колодец Посейдона

Голос Склеповой, продолжавшей что-то доказывать, мотонно гудел, постепенно отдаляясь. Вскоре Тане казалось, что это шумит океан. Чешется волнами о гальку, как лохматый пес о дерево.

Подбрасывая зудильник, подошла Пипа.

– Эй! Ты видела? Она нагло дрыхнет на моей кровати!

Склепова недоверчиво повернулась к Таньке.

– Ну да, спит!.. А я-то умиляюсь, что Гроттерша в кои веки не перебивает, когда я на нее бочки качу. Пипенция! Давай кровать поближе к окну переставим! Пускай Черные Шторы сны Гроттерши подзеркалят!.. Охота мне посмотреть, как Пуппер с Ванькой в ладушки играют и Бейбарсов бамбуковой тростью кильку ловит. А где-то за заднем плане Ург тащит украденный контрабас.

* * *"

"Гробыня смотрела на Черные Шторы, нетерпеливо покусывая длинные ногти. Она караулила уже второй час, а Таньке упорно не снилось ничего интересного. На Шторах мелькали какие-то крылатые собачки, карта созвездий, высокие ботинки, ораторствующий Сарданапал, с усами, которые, как стрелки, показывают полдвенадцатого. Никакого компромата. Здесь и Фрейду не к чему было бы прицепиться.

Пипа, некоторое время из любопытства торчавшая рядом с Гробыней, недавно уснула, растянувшись на животе поперек кровати. Ее ноги свешивались на пол. Черные Шторы немедленно бросили подзеркаливать Гроттершу с ее заурядными снами и занялись Пипой.

Пипе снился Генка Бульонов в очочках, как у Пуппера, в его модном плащике и с метлой. Образы Пуппера и Бульонова смешивались, перетекали, и невозможно было определить, где заканчивается Пуппер и где начинается Бульонов. Мечты о Пуппере плавно переходили в бытовые думы о Бульонове.

– Опс! А Пипенции тоже не чужды фантазии! – прокомментировала Гробыня.

Внезапно дверь, которую они с вечера так и не заговорили, распахнулась, и в комнату влетел малютка Клоппик. За Клоппиком мчался Кузя Тузиков. На заднем плане, как башенный кран, маячил Бульонов.

– Вы еще ничего не знаете? – задыхаясь, крикнул Тузиков.

– Преподы… все… – выдохнул Бульонов и замолчал, изумленно разглядывая свое отражение на Шторах. – Ой, а чего это там такое?

– Отвлекись от Штор, дружок! Там нет ничего интересного! Обычная выставка дураков в женских снах. Что «преподы все»? Финала жажду! – с терпением психиатра сказала Склепова.

– Плеподы иссезли! С консами! – жизнерадостно добавил малютка Клоппик.

– Конкретно, майор! С какими концами? Что вы лопочете? – не поняла Склепова.

– Мы обосли весь Тибидохс. Все пловелили. Все плеподы иссезли. Все взлослые. В Тибидохсе остались одни усеники, – пояснил Клоппик.

– Бред какой-то! Может, они на совещании на Лысой Горе? И вообще, с какой это радости вы стали обшаривать Тибидохс? – не поняла Гробыня.

– Мы шли к циклопам играть в карты, – стал рассказывать Тузиков. – Заглядываем в караулку – никого.