Таня Гроттер и Локон Афродиты

Человек может естественно развиваться, мыслить и самосовершенствоваться лишь в родственной ему среде, во всех же остальных случаях он будет либо ловко приспособившейся обезьяной, которой все равно что передразнивать, либо глубоко несчастным существом с занозой ностальгии в сердце.

Все это Таня ощущала, не выражая словами, не подводя логической базы, не возводя между мыслью и поступком словесных препон, но сразу безошибочно зная вывод. Нет, ей надо возвращаться на Буян. И нужно определяться, как жить дальше. В конце концов, магспирантура Тибидохса – это лишь передышка, короткая отсрочка перед прыжком во взрослую – окончательно уже взрослую – жизнь.

Таня давно заметила, что, когда находится в нестабильном состоянии духа, сразу начинает протирать свой контрабас. Разумеется, контрабас от этого только выигрывал, хотя Феофил Гроттер и ворчал порой, что чем портить инструмент, возя по нему тряпкой, лучше бы Таня научилась играть.

– Ну сыграй хотя бы простенький прелюд! Хотя бы ноту «до» возьми! Стыдно иметь фамилию Гроттер и не играть ни на одном музыкальном инструменте! – говорил он.

– Дед, ты зануда!

– И ты говоришь это старому человеку, который не дожил до твоего рождения! Куда катится человечество! – ужасался Феофил. – В свое время, чтобы поговорить со своим отцом, мне приходилось записываться к нему на прием.

– Он был такой важный бюрократ?

– Отнюдь нет. Он был кабинетный ученый, известный своими трудами по усовершенствованной очинке гусиных перьев. Но он умел правильно построить свою семью. Впоследствии я попытался повторить это со своим сыном, но твой отец Леопольд отличался просто кошмарной самостоятельностью. Это было хорошо для него, но крайне утомительно для окружающих.

Внезапно Таня перестала протирать инструмент и втянула носом воздух. Что-то встревожило ее. Она огляделась. Футляр, мирно лежащий на покрывале, был окутан золотым облаком. Она откинула накалившуюся крышку. Так вот что это был за запах – запах разогревшейся драконьей кожи. Внутри футляра золотистое свечение было еще ярче, еще напористее. Карман нетерпеливо пульсировал светом. То, что было внутри, требовало не медлить и взять его. Именно это Таня и сделала. Она поняла, что у нее осталось совсем мало времени, чтобы произнести имя. Три-четыре дня, а возможно, и меньше, или она никогда не узнает настоящей любви.

И от того, чье имя она произнесет, будет зависеть вся ее жизнь. Пуппер? Ванька? Ург, которого она никогда не увидит? Бейбарсов?"

"Внезапно она испытала сильное желание увидеть Ваньку Валялкина – обычного и надежного Ваньку, который один всегда и во всех ситуациях оставался собой. Увидеть независимо от локона – просто потому, что рядом с Ванькой ей всегда было надежнее всего.