Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

При атлантах можно было говорить о чем угодно. Во-первых, они жуткие тормоза, а во-вторых, ничего, кроме подъема тяжестей, их не интересует.

– Знаешь, Гроттерша, что сказала мне Меди? Точнее, она говорила это Зубодерихе, но Гробынюшка же маленький пушистый зайчик! У нее ушки на макушке. Сказать? – спросила Склепова.

– Скажи.

– Она сказала, что заклинание пепелис кремацио – чур-чур! подуй на кольцо, чтобы не сработало! – часто разрушает предыдущие заклятья, если они были. Понимаешь?

– Ну…

– Ничего ты не понимаешь! Представь: у тебя на покрывале дырка от сигареты, а ты поверх дырки прожгла покрывало утюгом, и та дырка исчезла. Хороший образ?

– Высокохудожественный. Тебе в писатели бы, Склепова!

Гробыня благосклонно кивнула.

– Я подумаю… – пообещала она. – Так вот: проклятье Зербагана ослабило или даже уничтожило магию локона. И теперь…

Гробыня не договорила. Рядом выросла Зализина.

– Не смейте говорить о Глебе! Я знаю, вы говорите о нем! – прошипела она.

Гробыня поморщилась:

– Лизон, очнись! Какой Глеб? Иди, родная, попей компотику!

Зализина посмотрела на Таню взглядом, способным воспламенить бумагу, и удалилась. Склепова фыркнула:

– Кошмарное чувство – ревность! Вот я, например, своего Глома ни к кому не ревную. Он у меня верный, как собачка Бобик!.. Гуня, где ты там? А ну быстро поставил пиво!.. Лакает и лакает – уже пятая бутылка за обед!.. Все, Гроттерша, пока! Я пошла вправлять ему мозги! Ненавижу, когда у него в животе булькает!

Склепова ушла. Больше к разговору о Глебе она не возвращалась. Впрочем, Таня и так услышала гораздо больше, чем хотела.

* * *Вечером был драконбольный матч. Прежняя сборная Тибидохса против новой команды. Матч дружеский, по сути тренировочный. Однако Соловей О.Разбойник предавал ему колоссальное значение. Это была первая обкатка новой команды в матче с серьезным противником.

Всякий раз, разворачиваясь у купола, Таня видела, как маленький тренер смотрит на них с трибун единственным глазом и, порой забываясь, грызет указательный палец правой руки. Жест смешной, почти детский, но опасный тем, что всякую секунду он мог перейти в оглушающий свист.

Воротами новой команды был Гоярын, воротами же сборной – один из его сыновей. Мощи отца ему явно не хватало, зато двигался он гораздо стремительнее.

Сборная Тибидохса, давно не тренировавшаяся вместе, играла не блестяще. Где-то даже расслабленно. Демьян Горьянов чаще пытался протаранить Ягуна, чем гонялся за мячами. Ягунчик, соскучившийся без комментаторства, больше болтал, чем играл. Семь-Пень-Дыр случайно поймал сразу два мяча – одурительный и пламягасительный, однако атаковать дракона не спешил. Пас тоже никому не отдавал, а только носился на пылесосе, охраняя мячики.