Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Это «брысь!», равно как и вырвавшийся из ладоней Ягге ураган, были настолько знакомы всем выпускникам, что самые мудрые, такие как Ритка Шито-Крыто или Катя Лоткова, изначально не стали соваться в магпункт.

Единственной личностью, ухитрившейся остаться внутри, был вездесущий Ягунчик, который, размахивая рукой, принялся орать: «Я порезал палец! Ай-ай, как больно!»

Ягге досадливо отмахнулась от тяжелораненого внука, который только этого и добивался. Он перестал стонать, уселся на стул и принялся наблюдать, как бабуся возится с Бейбарсовым. Озабоченно бормоча, Ягге обложила грудь Глеба светлыми морскими камнями. Когда камни потемнели, она, не касаясь, смела их березовым веником. Веник старушка опустила в воду, которая сделалась вдруг алой и маслянистой. Это она повторила дважды, пока в третий раз вода не осталась прозрачной.

Бейбарсов перестал метаться. Ягун заметил, что он дышит гораздо ровнее.

– Я думал, ты только травами лечишь! Типа: «Выпей, Вася, пустырничка! Авось поможет!» – неосторожно вякнул Ягун и тотчас пожалел об этом.

Ягге нетерпеливо мотнула головой, и невесть откуда взявшаяся летучая мышь вцепилась Ягуну в фиктивно раненый палец.

– А-а! На родного внука! Смотри: кровь! Йоду мне! – завопил Ягун, вскакивая.

– Выпей, Вася, пустырничка! Авось поможет! – посоветовала ему Ягге.

– Нетушки! Не дождешься!.. И не используй мои фразы, коварная родственница! Мне творчески обидно! – заявил Ягун, зализывая ранку.

Ягге укрыла Глеба покрывалом и отгородила кровать ширмой.

– Жить, по ходу дела, будет? – спросил у нее внук.

Ягге, помедлив, кивнула.

– Как-то ты нерадостно киваешь, бабуся! – удивился Ягун.

– Я озадачена.

– Чем же?

– Представь себе человека, которого разодрала в клочья стая оборотней и который после этого встал, отряхнулся и отправился по своим делам, – сказала Ягге.

– Ты это о Глебе?

– Да. Эх, не люблю иметь дело с некромагами. Ты видел камни, видел воду. Сколько мы из него всего выкачали! Силы проклятья хватило бы, чтобы отправить к праотцам две дюжины циклопов. А он проспит сутки – и все.

Ягге хмыкнула, пожалуй, даже с осуждением.

– Жуть, – сказал Ягун.

Бабуся внимательно посмотрела на него.

– Рассказывай! Только не вздумай мне врать, а то сглажу как чужого! – предупредила она.

Ягун рассказал о Зербагане. Новость не поразила Ягге. Без всякого восторга она посмотрела на внука.

– Сарданапал знает? Вы ему говорили? – спросила она.

– Э-э… ну мы… собирались, – замялся Ягун.

Ягге порывисто встала и, укоризненно пошевелив сухими губами, стала накидывать шаль.

– К Сарданапалу? А Глеб тут один?! Лучше давай отправим Ваньку! – торопливо предложил Ягун.

– А почему ты сам не сходишь?"

"– Я не умею сообщать дурные новости. Из моих уст они несерьезно звучат.