Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Седьмое чудо – Статуя Зевса в Олимпии, – отрапортовал голос, по своей скорострельной звонкости принадлежавший, скорее всего, женскому эквиваленту Шурасика.

Дрожащий палец Абдуллы вновь поднялся и запрыгал, выписывая ногтем руны.

– Преподавателей не поправляют!.. – сказал он.

Сиреневая молния рассекла воздух. Затем еще одна и еще. Лицо джинна озадаченно вытянулось. Нос поменялся местами со ртом. Таня сообразила, что Абдулла выбрасывает запуки, а женский эквивалент Шурасика их успешно отражает. Джинн атаковал уже всерьез, а его юная противница все еще была жива и здорова. Позор на его седую голову!

Взбешенный джинн вскинул вверх обе руки со скрюченными пальцами, наклонился вперед, как безумный дирижер, который хочет разом проклясть весь оркестр, и… вдруг остановился. Таня догадалась: Абдулла спохватился, что будет выглядеть смешно, если обрушится на ученицу всей магической силой. Одно дело – легкий запук, это еще туда-сюда, вроде шлепка указкой по руке, и совсем другое дело, когда учитель вместо указки берет, к примеру, топор.

Абдулла опустил руки и откашлялся.

– Седьмое чудо я не назвал, проверяя твою внимательность, дорогая Маша! – произнес он обычным голосом, в котором не гремели уже раскаты грома.

Таня внезапно поняла, что женским эквивалентом Шурасика была… Маша Феклищева. «А я ведь ее совсем не знаю… В смысле как человека!» – подумала Таня. Вот она – новая, непостижимая грань характера!

Пипа, чья круглая голова, постоянно меняя положение, выныривала от Тани то справа, то слева, потеряла равновесие и ткнулась лбом в дверь. Скрип был совсем тихим. Речь Абдуллы если и прервалась, то на долю секунды, сделала легкую запинку, не больше. Однако Таня заметила, как его левый глаз скользнул на щеку и цепко зыркнул в сторону двери.

– Засек! – коротко прошептала она и бросилась бежать. За ней, уже не скрываясь, с топотом неслись остальные.

– А-а-а! Крысы бегут с корабля, а хомячка с собой не взяли! – орал Жикин, подрезая на бегу Кузю Тузикова, чтобы первым оказаться у лестницы.

– Эй ты, коровье бешенство! Уйди, кому говорят! – огрызнулся Кузя.

Они были уже на лестнице, когда дверь Абдуллы распахнулась и из аудитории вырвалось фиолетовое магическое пламя, мгновенно заполнившее коридор и обдавшее жаром спину бегущему последним Тузикову.

– А-а-а! – послышался яростный вопль Абдуллы, перешедший в каскад проклятий на древних языках.

Убедившись, что все улизнули, магия джинна превратилась в огненного леопарда, который длинными прыжками помчался вдогонку. Преследуемые леопардом вопящие выпускники, неся потери, скатывались с лестницы. Внезапно Гробыня, ухитрившаяся обогнать Таню, застыла и дала задний ход. Таня налетела на нее и едва не разбила нос о ее затылок.