Таня Гроттер и пенсне Ноя

Они уже сообразили, что к чему, и предпочли бы пропустить десяток боевых искр, чем одно прикосновение светового копья разгневанной старой богини. Правда, и самой Ягге было нелегко выносить эту магию. Ее щеки были белыми как мел, а вокруг глаз сильно обозначилась синева.

Сарданапал был не столь успешен в бою. Во всяком случае, вначале. Он оказался впереди, и его сшибли с ног прежде, чем он успел выбросить хотя бы одну искру. Правда, потом в дело вмешалась борода академика, она обмотала врагу шею, и магнетизер, усевшийся было на него сверху, захрипев, отвалился с посиневшим лицом.

– Ура, друзья! Эти тюремщики не умеют сражаться! Они умеют только пытать! Сомнем их! – зычно крикнул Сарданапал.

Краснощекий, отдувающийся, с растрепанной бородой и прыгающими усами, он выглядел внушительно, хотя и напоминал слегка самовар, что не преминул отметить дрожащим голосом трусивший Графин Калиостров.

Над брусчаткой меланхолично плавал джинн Абдулла, в последнюю минуту примкнувший к тибидохской экспедиции. Он томно шевелил бровями, переползавшими куда придется, и, поэтически подвывая, зачитывал по тетрадке длинные рифмованные проклятия, проделывающие в рядах врагов изрядные бреши. Правда, не только в рядах врагов. Его проклятия, как выпущенные с близкого расстояния ракеты, имели свойство вообще не разбирать, кого разят.

Гоярын, некоторое время не принимавший активного участия в бою, отдохнув, теперь вновь взлетел и, кружа над Дубодамом, обстреливал сверху башни. Крыша одной из башен, той, что имела сущность мертвого грифона, запылала – яркое пламя залило площадь.

Когда стараниями тибидохских преподавателей основные силы защитников Дубодама были почти разбиты, из двух башен, уже окутанных дымом, внезапно выскочило около двух десятков де ментов, атаковавших тибидохцев со спины.

Но тут свист – дикий разбойничий свист, подобного которому никогда не слышал туманный остров Дубодам, – обрушился на них от ворот, на которых восседал Соловей О. Разбойник. Мало кто сумел остаться на ногах. Как и проклятия Абдуллы, свист разил всех – своих и чужих, – но преподаватели Тибидохса все же были к нему привычнее. К тому же Соловей еще в дороге велел им заткнуть уши воском.

Поняв, что победа вот-вот достанется врагу, а с ним остались уже только Графин и магвокат Хадсон, Бессмертник Кощеев вырвал из ножен меч, обхватил Таню и приставил лезвие меча к ее шее.

– Ни с места! Еще шаг – и я убью ее! – зычно крикнул он.

Сарданапал остановился, но доцент Горгонова продолжала спокойно идти вперед.

– Медузия, не шучу! – крикнул Кощеев. – Я правда ее прикончу! А потом этого щенка! Не двигайся! – Он кивнул на Ягуна.

– Отличная идея! – твердо глядя ему в глаза, сказала Медузия. – Если мы отступим, ты сгноишь ее в Дубодаме!..