Таня Гроттер и молот Перуна

– А вот и не угадала. Ритке совсем не хотелось со мной расставаться. К ней перевели первокурсницу из сто шестой комнаты… А меня Медузия сослала (классное слово, не правда ли? – куда лучше, чем «послала») к тебе.

Таня вздохнула. Если Пипу действительно переселила Медузия, то это решение окончательное и избавиться от Пипы не удастся. Все решения, принимаемые доцентом Горгоновой, изначально имеют гриф окончательности."

"– А в сто шестую комнату кого? – спросила она.

– Никого. Там никто жить не хочет. В сто шестой на второй кровати девчонка, маленькая такая, с беленькой косичкой. Не видела? Днем вроде ничего, терпеть можно, сидит и над книжками ботанеет, как Шурасик, а ночью превращается в пантеру. Рвет одеяло когтями, бросается…

– Бросается? Почему? – удивилась Таня.

– А я откуда знаю? Вроде, бразильская вирусная магия или прабабушка была оборотнихой. Да какая разница? Мне лично по барабану, – сказала Пипа.

Таня хмыкнула, подумав, не та ли это девчонка с беленькой косичкой, которая тогда обратилась к Гуннио Гломини, а потом с восхищением бежала за ней, когда она шла рядом с носилками? Та тоже, кажется, была с первого курса. Таня Гроттер даже вспомнила ее имя.

– Маша Феклищева – девочка-пантера? Трудно поверить! – сказала она.

– Да ты всех знаешь! Прям магическое справочное бюро! С меня дырка от бублика! – с издевкой воскликнула Пенелопа.

Протолкнув в комнату последний чемодан, Пипа бесцеремонно завалила всю комнату – не только свою половину, но и Танину. Уж насколько у Гробыни было много барахла – однако с Пипиным это ни в какое сравнение не шло.

Громоздя чемоданы, Пипа сшибла с подставки скелет. Паж, щелкнув зубами, безуспешно попытался тяпнуть ее за палец.

– Что еще за фокусы? – возмутилась Пипа, отдергивая руку. – Это чучело я завтра же выброшу! Пускай убирается в анатомический театр, если не может вести себя прилично! Тебе все ясно, кошмарное создание? Пакуй свои берцовые кости и вали отсюда!

Таня с недоумением смотрела на Пипу, как неглупый взрослый человек смотрит на вздорную собачонку, облаивающую его в соседнем дворе. За четыре года, что она жила в Тибидохсе, Таня успела основательно отвыкнуть от дурневской дочки. Правда, Таня кое-чему успела научиться, но Пипа тоже не теряла времени даром, ухитрившись унаследовать все лучшие качества своих папочки и мамочки.

Наконец Пипа приткнула последний чемодан и плюхнулась на кровать.

– Ну все! Свои шмотки я завтра разберу! Не думай, Гроттерша, что я позволю тебе забарахлять комнату. У тебя будет просто военный порядок… Комплект зимней одежды, комплект летней, так и быть, контрабас – а остальное я все повыбрасываю. Ненавижу, когда комната превращается в питомник по разведению моли! – заявила Пипа.