Таня Гроттер и ботинки кентавра

Ошарашенно моргая, Гуннио смотрел на свой браслет, пузырящийся старой ржавчиной. Весь холод и весь жар ушли из него. Теперь это была лишь безделушка. Внезапно поняв это, Гуннио отпустил Таню, схватился за браслет и, решительно сломав его, бросил на пол.

– Прости! Ты даже не представляешь, как это, когда в тебе копошится ледяная змея… Ты сам не принадлежишь себе! – виновато сказал он Тане.

Шурасино уже помогал подняться Гробулии. Склеппи изумленно крутила головой, точно не совсем понимала, где она находится. Однако взгляд ее становился все более осмысленным.

Прозрачное полотенце взметнулось над чашей.

«ПРОКЛЯТЬЕ! КУДА ПОДЕВАЛАСЬ МОЯ МАГИЯ?» – прошипел Стихиарий.

Ягуни поднял голову и лукаво улыбнулся.

– Монетка торговца овощами, – сказал он негромко.

– Какая монетка? – не поняла Таня.

– Позеленевшая медная монетка, на которую не купишь даже куска хлеба, которая отнимает всю магию. Я приклеил ее смолой к медальону. А теперь надо действовать, пока Стихиарий не разобрался, что к чему! – шепнул Ягуни.

– Так, значит, ты не предатель? – ошарашенно спросил И-Ван.

– Сейчас получишь в нос еще раз! Но уже от меня! – рассердился фокусник и маг.

Он так искренно негодовал, что Тане захотелось расцеловать его в обе щеки, однако первой это сделала Склеппи, вызвав дикую ревность Гуннио.

«ОБМАН! ВЫ ОДУРАЧИЛИ МЕНЯ! НО ЭТО БУДЕТ НЕДОЛГО! НИЧТО НЕ В СИЛАХ МЕНЯ ОСТАНОВИТЬ!» – загрохотал Стихиарий. Теперь его голос звучал так, что у Тани едва не лопались барабанные перепонки.

Чаша начала дрожать. Ее руны окутались красноватым свечением. Стол под ней заходил ходуном. Медальон Феофила Гроттера с приклеенной к нему смолой монетой запрыгал внутри, зазвенел, точно чаша стремилась во что бы то ни стало избавиться от него.

«ПРОКЛЯТЫЙ МЕДАЛЬОН! СЕЙЧАС Я СНОВА ПОЛУЧУ СВОБОДУ!»

Чаша дрожала как безумная. Даже контуры ее смазывались.

Гуннио шагнул к чаше, стремясь удержать ее, но красноватое свечение отбросило его в сторону, не давая приблизиться к ней и на два шага. Медальон подпрыгнул почти до края чаши и лишь чудом соскользнул назад. Впрочем, это чудо легко объяснилось, когда Ягуни вытер пот со лба и слегка расслабился. Ему всегда неплохо давался телекинез мелких предметов.

– Давайте прикинем… Что может изгнать злого духа, кроме крови? Любовь, не так ли? – спросила Гробулия.

Внезапно Склеппи вспомнила все: снежную московскую зиму, голубей у мусорного бака, вспомнила даже кисловатый запах борща в подъезде. Память вернулась к ней и захлестнула сладкими детскими воспоминаниями. Ее рука сама собой скользнула в карман, ощутив ободряющее тепло варежек на резинке. Ни разу Гробулии не удавалось досмотреть сон до конца. Все всякий раз заканчивалось яркой белой вспышкой. А тут увидела все снова, да еще наяву.