Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

И, наконец, Великая Зуби с томиком французских стихов и челочкой послушного гнедого пони.

Таня шла рядом с Ванькой, держа его за руку. Рука была теплая, уверенная и сухая.

– Помнишь, я придумал притчу про принцессу и эльфа? – внезапно спросил Ванька, поворачиваясь к ней.

– Это где он не сумел пожертвовать крыльями, а она короной?

– Она самая. А вчера я придумал другую, малость чернушную… Одному ненормальному мальчику подарили щенка. Ненормальный мальчик посмотрел на него, почесал в затылке и, не зная, что с ним делать, швырнул щенка об забор. Щенок сломал лапы, забился, заскулил. Ненормальному мальчику стало его жалко. Он подбежал к нему, схватил, обнял, стал лечить, кормить и заботиться. Когда щенок выздоровел, все простил и привязался к хозяину, ненормальный мальчик вдруг, сам не зная зачем, раскрутил его за хвост и выкинул с балкона. Щенок сломал позвоночник. Мальчику снова стало его жалко, он заплакал, раскаялся и снова стал лечить щенка. И опять чудом вылечил. А щенок даже не понял, кто во всем был виноват, и лизал ему руки…

– А когда щенок вновь выздоровел, твой садист положил его под каток? – любознательно предположила Таня.

– Скорее всего, да… Но это вина не мальчика. Просто по-другому он дружить не умеет.

– М-м-м… И о чем эта история? О ветеринарной магии?

– Нет. О нашей любви. Мы оба с тобой, как этот мальчик, с той только разницей, что швыряем любовь об забор по очереди, а не лечит ее никто. Вот я и думаю, есть у нашей любви еще шансы выжить?

– Все зависит от этажности строений и расписания движения катков. А шансы есть, – обнадежила она.

Ванька остановился и что-то сунул Тане в руку. Ладонью она ощутила стеклянную и уверенную твердость пузырька.

– Что это? Я не вижу!

– Это которые зажигают погасших драконов?

Ванька замешкался с ответом.

– Вот-вот! Я сама такая! – сказала Таня. – Обегу елочку пару раз, а потом сяду под ней и буду плакать, пытаясь вспомнить, был ли на карте изображен лес.

Ванька обернулся, проверяя, далеко ли Медузия.

– И ты готов к такому?

– Да. И к такому тоже. Для меня главное – твое счастье. Мне не нравятся роковые игры в поломанные жизни и разбитые судьбы. В них так много народу играет, что я все жду, пока им надоест винить кого-то, кроме себя.

Таня замялась, вертя в пальцах холодный пузырек. Она не была уверена, что ей во всем хочется ясности. Неясность значительно более выгодная позиция, так как позволяет бесконечно раскачиваться и ровным счетом ничего не делать.

– А ты сам уже… ну это… понюхал? – спросила она.

– Да. Я успел вдохнуть ее запах, когда просидел у цветка всю ночь. И даже очень много успел вдохнуть, – утвердительно ответил Ванька.

– И, как видишь, я здесь… – сказал Ванька просто.

Снизу послышались шаги. К ним кто-то поднимался.