Танго под прицелом

Но даже снимки ухитрялись передавать опасность, исходившую от Алекса волнами – совсем как от моего мужа.

– Нет. Просто семейные проблемы.

– Ты любишь своего мужа, Мэ-ри? – И эта его манера растягивать мое имя по слогам даже в аське, совсем так, как он делал это в телефонном разговоре, состоявшемся у нас как-то благодаря Марго.

– Какое это имеет значение?

– Ну а для меня совсем никакого. – Нажав на «отправить», я закурила новую сигарету и почувствовала, как мне хочется коньяка. Однако вставать и идти за ним вниз, в полуподвальную кухню, было лень, так что я подавила в себе желание выпить. Иной раз уход по пути наименьших затрат давал ощутимые положительные результаты…

– Ты напоминаешь мне смесь коньяка, корицы и опасности, Мэ-ри, – вдруг написал Алекс, и я поперхнулась дымом от упоминания о коньяке.

Эта его манера угадывать какие-то вещи пугала меня. О коньяке я мечтала буквально секунду назад, гель для душа с ароматом корицы всегда был моим любимым, ну а опасность… Это как раз то, что преследует меня все то время, что я замужем за Костей. Так что Алекс угадал все.

– Ты выдумщик. – И я поставила какой-то совсем уж фривольный смайлик с высунутым языком.

– Я не понимаю этого слова.

О да, простите, снова забыла о вашем английском воспитании и языковом барьере, Господин Призрак! За время общения я как-то привыкла, что некоторые слова и понятия даются ему с трудом, и сам он иной раз подолгу выстраивает предложения.

– Выдумщик – это тот, кто придумывает, сочиняет.

– Выходит, я тебя тоже сочинил, Мэ-ри.

– Мне пора. Береги себя, Мэ-ри, – снова хохочущий смайлик, который меня так бесит, снова он ушел вот так – не попрощавшись, просто исчез, прикрывшись красным цветком-статусом.

Меня почему-то всегда будоражили эти странные диалоги. Первое время я даже не была уверена, что по ту сторону монитора находится мужчина. Но потом Марго, которой я показала пару таких вот диалогов, совершенно безапелляционно заявила, что это может быть только Алекс – по манере строить фразы, по манере общаться, по некоторым словам. Не знаю, успокоило это меня или испугало, но все-таки осознание того, что человек, с которым я общаюсь, существует, давало какую-то опору.

Поддавшись порыву, я написала Марго длинное письмо, полное жалоб и сетований, но потом решительно вымарала из него все стенания, а следом и вовсе удалила из папки, так и не отправив. Во-первых, мы уже давно не общались – я так решила, мне нужно было довести себя до полного одиночества, потому что только в экстремальной ситуации я могла соображать и действовать решительно. А во-вторых, ни к чему впечатлительной и не слишком здоровой Марго читать мои сопливые жалобы.