Танго под прицелом

Нестеров снова побрел в палату, в душе радуясь, что вызовов больше нет, а в отделении почти нет народа – только несколько совсем уж неходячих.

Мария уже не спала, снова смотрела в потолок и шевелила губами, как будто молилась. Не знай Нестеров ее столько лет – решил бы, что на самом деле молится. Но Мария не признавала религий – никаких, золотой крестик, подаренный бабушкой, однажды разломился пополам прямо на цепочке, оставив при этом след на бледной коже девушки – как ожог, и больше уже она не делала попыток носить что-то, имеющее отношение к церкви.

– Ну, как ты? Болит что-то? – Он коснулся рукой ее пальцев, они оказались ледяными – как всегда. Это была ее особенность – даже в самую жару мерзли руки. Он и это помнил…

– Болит… Макс, как ты думаешь, я смогу теперь… танцевать? Снова смогу?

Он отвел глаза. Врать не хотелось, а правда была такова, что танцевать в ближайшие годы Мария сможет вряд ли – ходить бы смогла без костылей…

– Понятно, – констатировала она спокойным тоном и перевела взгляд на окно. – Снег… такой снег бывает только здесь… я так скучала по нему в Испании… А танцы – ну что ж… Значит, все будет так, как я хотела. Если выживу.

Это послесловие совершенно не понравилось Нестерову. Он решительно подвинул к постели стул, уселся и потребовал:

– Рассказывай. Я не уйду, пока не узнаю всю правду.

– Какую правду ты все требуешь от меня, Макс? – устало спросила Мария, облизывая пересохшие губы. – Ты так и не отделался от мысли, что я обманула тебя, изменила?

– Нет, я не об этом… мне важно понять, что происходит сейчас. Ты прости, я нашел твой блокнот, зачитался… оказывается, ты совершенно шикарно пишешь.

Она усмехнулась вымученно:

– Вот то-то и оно… именно это шикарное письмо укатало меня сюда под Новый год. Люди мандарины-елки покупают, а я лежу в гипсе в отделении бывшего любовника и жду, что вот-вот явятся головорезы моего супруга, чтобы довершить то, что начал этот чертов грузовик…

– Погоди, Маша. Что все это значит?

– А то и значит, Максим. Именно мой открывшийся вдруг талант к письму толкнул меня туда, где я сейчас. Я писала заметки – так, типа дневника в интернете, под вымышленным именем. А это увидел один известный журналист и предложил мне напечататься. Напечаталась… Костя узнал…

У Нестерова голова пошла кругом – так вот почему ему показался знакомым ее слог… Мэри Кавалье, «Жена каталы» – эту книжку в черно-белой обложке по очереди читали все медсестры в отделении, передавая друг другу и строго отсчитывая дни на прочтение.

Сам Максим тоже прочел, его заинтересовало то, что предисловие было написано человеком с весьма громким именем. Книга оказалась захватывающей.