Танец кружевных балерин

Позвонив в ателье и попросив Катю подняться, чтобы его забрать, Снежана полностью погрузилась в приятные материнские заботы, из которых ее заставил вынырнуть лишь звонок Лилии Лавровой.

Бросив взгляд на часы, показывавшие половину шестого, она взяла трубку.

– Да, Лиль.

– Ну что, мои спецы разобрались с твоей балериной, – сказала Лиля звонко. – Во-первых, отверстие в постаменте фигурки заделано не гипсом. Это смесь обычного столярного клея и зубного порошка. Во-вторых, там внутри нет никакой пуговицы и никаких изумрудов.

Снежана испытала острый укол разочарования, тут же сменившийся любопытством. Она успела хорошо изучить Лилю, поэтому расслышала в голосе той нечто многообещающее.

– А что же там есть?

Лиля рассмеялась.

– Ничего от тебя не скроешь, дорогой мой сыщик. В фигурке балерины спрятана записка.

– Записка?

– Да. Клочок бумаги, оторванный то ли от края газеты, то ли, что скорее, от листа упаковочной бумаги. И на нем чернильным карандашом намусолены отдельные слова, причем на немецком языке. Бумажка довольно ветхая, чуть ли не рассыпается. Ее спасло только то, что хранилась она без доступа воздуха и света.

– Лилька, что ты меня мучаешь? – жалобно спросила Снежана. – Что там написано-то?

– Всего несколько слов. «Ihre Wohnung. Zimmer rechts. Untere Ecke der rechten Wand».

– Лиля, я не настолько хорошо понимаю по-немецки.

– Это переводится как «Твоя квартира. Комната справа. Нижний угол правой стены». В общем, ты оказалась права, Снежинка. Этот пленный немец действительно замуровал статуэтку в стену и, похоже, оставил своей возлюбленной записку с указанием, где именно ее искать. Или это она сама с его слов записала.

– У меня есть образец его почерка, – вспомнила Снежана. – В квартире Лидии Андреевны в ящике стола лежат два письма Клеменса Фалька, написанные им Надежде в начале девяностых годов. Я их сфотографировала, но не успела перевести. Времени не было. Сейчас я тебе пришлю.

– Ну, ты даешь, – искренне восхитилась Лиля. – По-моему, тебе нужно срочно менять профессию, становиться опером и работать с Зиминым в паре. Присылай. Я попрошу Лавру, она переведет. Моя свекровь свободно говорит по-немецки. Записку мне как раз она и перевела.

– Лиль, эта записка все еще больше запутывает.

– Почему?"

"– Если Клеменс оставил статуэтку именно там, где написал в записке, то за четыре ночи преступник должен был обнаружить нишу и достать сокровище. А он этого не сделал, более того, зачем-то полез ко мне в ателье, хотя квартиру обыскал на совесть. Получается, балерины в стене нет. Точнее, ниши нет. И получается, что либо Надежда Строгалева все-таки достала пуговицу из тайника и перепрятала ее в другое место, либо мы в чем-то ошибаемся.

– Ладно, не журись, – успокаивала ее Лиля.