Танец Бешеной

Все оказалось просто, до хохота – ха-ха-ха! – до колик, до пляски – пошевелим ногами, ах, рассукин сын, камаринский мужик, снявши зипунишко, он по улице бежит…

Кто-то, извиваясь рядом, подхватил громогласным голосом, не дававшим ни малейшего эха:

Снявши зипунишко, он по улице бежит!Ах, не хочет,Ах, не хочетОн боярыне служить!Он бежит-бежит-бежит, пав-вертывает!Его судорога па-адергивает!– Брысь! – сказала Даша, блаженно улыбаясь в пространство.

– Не время плясать. Некогда. Надо заниматься делом.

– Дел-лу время, дел-лу время, дел-лу время…

– Брысь! – она достала пистолет и не сердито, в общем, так, профилактически, махнула в сторону надоедливых плясунов, пристававших с танцами.

Танцы. Пляски. Половецкие пляски. Танцы с волками. Бог ты мой, как давно она не танцевала! Но не время, не время…

Кого они хотели обмануть? Все предельно просто: если вокруг какой-то вещи начались странные явления, зри в корень. В самую середину вещи. Если странности замыкаются на телестудию, зри в самую середину, в корень, в суть. А где суть телестудии?

К А Д Р."

"Ну-ка, повтори еще раз, медленно, по буквам, по звукам, по колебаниям воздуха – К А Д Р. Ты где-то слышала про это, ты не могла не слышать и не читать, ты знаешь все, что можно приспособить для криминала…

Даша сидела, делая одну длинную затяжку на миллион веков, на геологический период, медленно, с острейшим наслаждением выпуская дым, – и смеялась от счастья, плакала от счастья, она была самым великим сыщиком. Она раскрыла преступление века.

В разгар пылающего счастья, на пике нирваны, любования собой, гордости за себя, уважения к себе ее вдруг принялись бесцеремонно поднимать, хамски вырывая из белоснежно-золотых бесконечностей счастья, это было так обидно и унизительно, что Даша схватилась за пистолет, но не нашла под рукой ничего похожего, привычного. Ее тащили, она боролась, крича, – и сознание угасло под ударом мрака… Острого, колючего мрака.

…Она медленно открыла глаза. Комната была небольшая, белая, а за окном – без решетки! – зеленели кроны сосен, верхушки стволов были рыжие. Небо, правда, серовато-сизое – снова смог смешался с парком от незамерзающей Шантары…

– Как себя чувствуете?

Даша, глядя на человека в белом халате – незнакомого, не старого, лет сорока, – стала, прислушиваясь к ощущениям тела и первым, вяловатым мыслям, соображать, как же она себя чувствует.

– Нормально, – сказала она, пошевелив ногами, руками, чуть приподняв голову. – Голова кружится чуточку…

– Кто вы?

– Даша…

– Дальше?

– Андреевна. Шевчук. Капитан милиции, уголовный розыск.

– А где вы?

– Вот уж не знаю… доктор.

– Почему я – доктор?

– Белый халат, – старательно сказала Даша, словно учившийся говорить ребенок. – Вся эта комната так выглядит… Больница.