Танец Бешеной

Горилла захохотала:

– Ак! Ак! Ак!

Даше показалось, что она теряет ориентировку. Чуть-чуть не повернула назад – представилось, что бежит не в том направлении. Снова отчаянно заморгала, встряхнула головой. Справа деловым шагом приближался целый взвод громадных санитаров в халатах, отливавших белизной снежных вершин, сверкавших мириадами ослепительных, коловших глаза искр. Ну совсем немножко еще, надо продержаться…

Трах! Она на всем бегу врезалась в прохожего – настоящего, твердого. Посыпались из его пакета какие-то свертки. Даша пронеслась дальше.

В подъезде стало совсем плохо. Ступени колыхались, как волны в шторм, вспучивались, ходили ходуном, весь мир то стискивал ее в тесной скорлупе, то простирался в дикие, невообразимые просторы – с ней вместе, ставшей размазанной по всей Галактике бесконечной полосой тумана. Вокруг так и прыгали разноцветные цифры: 25 25 25 25 25…

Она шагала скорее на ощупь, равнодушно отмечая, что рука уже чувствует не перила, а непонятные, неровные поверхности – скользкие, гладкие, полированные, угловатые, круглые… Не было страха, неожиданно пропал куда-то.

Пропал страх. Остался покой. Уютная бесконечность, раскинувшаяся вдоль Млечного Пути. Она видела весь Шантарск – гигантской, объемной, живой картой с крохотными машинками и куколками-людьми, больше всего было милиционеров, и она была каждым милиционером, каждым сыскарем, они все искали, они обязаны были найти. Шантарск вертелся, как пластинка на диске проигрывателя, стоило Даше захотеть, чтобы приблизился тот или иной уголок города. По улицам, словно по льду, скользили шеренги черных телевизоров, окруженных мельтешением все тех же цифр – 25 25 25 25 25, – перестраивались журавлиными клиньями… Перестройка… Горбачев Меченый… выходи по одному… теперь Горбатый горбун, но ведь никого не было горбатого… не было среди фигурантов – не то направление поиска… горбатый – ошибка…

Даша уже никуда не спешила – жаль было покидать мир уютного покоя, безмятежной тишины и пронзительных, радужно-ярких истин. Ощупью достала сигареты и опустилась на площадку, прислонилась к стене, медленно курила, и каждое движение руки, каждая затяжка были исполнены вознесенной до немыслимых звездных высот философской значимости, важности для мира, каждая затяжка была вселенским открытием, достойным полного ведра Нобелевских премий.

Великий сыщик Даша Шевчук. Самый великий.