Танцы на стеклах. Книга 2

Когда я сажусь рядом с Мэл, она вздрагивает, словно очнувшись от сна, в котором только что пребывала, не закрывая глаз. Повернув голову, она смотрит на меня пустым, ничего не выражающим взглядом, от которого становится жутко даже мне. Я протягиваю ладонь, чтобы прикоснуться к ее щеке, но она уворачивается, обжигая меня ледяным презрением.

– Мы едем домой, Мэл, – хрипло произношу я, чувствуя, как внутренности царапает чувство вины. Мне хочется кричать, объяснять, оправдываться, хочется сжать ее в своих руках и поклясться, что я все смогу исправить, но она не поверит. Что бы я ни сказал, ни сделал – ей будет больнее, еще больнее.

– Твой дом здесь, – произносит Мэл нейтральным тоном, переводя взгляд на мои руки со сбитыми в кровь костяшками, потом смотрит мне в лицо. И снова этот отсутствующий взгляд, раздирающий меня на части.

– Нет, Мэл, больше нет. Я уезжаю в Америку вместе с тобой. Здесь меня больше ничто не держит, – говорю я мягко.

– НЕ вместе со мной, – резко поправляет меня Мэл. – Сам по себе. Ты худшее, что случалось со мной, Адам Саадат.

Я закрываю глаза, ощущая, что меня покидает способность дышать. Обессилено откидываюсь назад, пытаюсь собрать себя по кускам в единое целое. Не выходит. Учись держать удар, вспоминаю я слова отца. Я заслужил все, что происходит. Я так стремился разрушить нас, и получилось…

Через двадцать минут напряженной агонии в салоне автомобиля, ставшем пристанищем для наших с Мэл разбитых надежд, мы прибываем в аэропорт, где нас ждет частный самолет. Лана позволяет мне помочь ей выйти из машины и придержать за локоть, пока мы идем к трапу. Может быть, она просто плохо осознает реальность. Ее отстраненное состояние меня тревожит. Она ранена, истерзана морально и физически, но пытается быть сильной. Держит в себе сжигающие сердце и разум эмоции. Ее плотину должно прорвать, иначе она сойдет с ума. Задохнется от душевных мук. Я знаю, потому что чувствую то же самое. Но я привык терпеть боль, скрывая от всех, как она рвет меня изнутри, царапая открытое сердце острыми когтями. Я долго учился и научился мириться с ней, не замечать. Превратил слабость в силу, ранимость в стены. И только ей одной удалось пробиться, разбить к чертям все, что я строил годами. А ее жизнь до меня была безмятежной и тихой. И не было не единого шанса выстоять против меня. Но Мэл смогла, черт возьми. Не знаю как, но она сумела."

"– Ana asef, melegim,[51] – шепчу я, привлекая ее чуть ближе к себе. Мы на середине трапа. Амир следуем за нами, за спиной остался Анмар. И в этот момент я уверен, что никогда не вернусь в страну, где прошло мое детство. Полуденное яркое солнце бьет ей прямо в глаза, когда, запрокинув голову, она смотрит на меня. Но из-за солнечных бликов я не могу разглядеть выражение ее глаз.