Там, за передним краем

Он находился метрах в трех, в том же окопе. «Еще две секунды — и обоим нам хана», — мелькнула мысль. В то же мгновение Вадим одним прыжком очутился рядом с девушкой и резко ударил снизу по ее руке. Граната вылетела за бруствер. Сбив Люду с ног, младший сержант прижал ее к земле. Гулкий взрыв. С комариным писком просвистели осколки.

«Не задело ли кого из девушек?» — поднялся Лавров. Нет, девушки видели все, что случилось. И как только выстрелил запал, они плюхнулись на землю. Сработал инстинкт. Осторожно приподнимая головы, они смотрели на командира. А у того в ногах легкая дрожь и ватная усталость. Надо бы вылезти из окопа, а он не может. Михайлова сидела рядом внизу и плакала навзрыд.

Подбежали Самсонова, Ясюкевич.

— Ты чего ревешь-то? — спрашивают. — Смеяться надо, жива осталась, а она…

— Руку больно, — сквозь всхлипывания проговорила Люда. — Он же со всей силы по руке ударил. Да и навалился потом, как бык.

Девушки расхохотались.

— Дура ты, дура, — говорили они. — Тебе целовать командира надо и молиться на него всю жизнь. Он же спас тебя…

— И себя тоже, — пробормотал Вадим, с трудом выбираясь из окопа. — Помогите ей. Не от боли она плачет, от испуга. Ничего, скоро пройдет. Пусть посидит на ветерке, успокоится. Кто у нас еще не бросал гранату?

— Я не бросала, — ответила Лида Ясюкевич. — И не хочу. Нет, я не боюсь. Когда была партизанкой, не раз пускала их в ход. Опыт есть. А сейчас не хочу.

Лавров и сам это понял.

— Все, — сказал он. — Перекур минут на десять. А потом собираемся, и домой. Скоро обед.

Девушки усадили всхлипывающую Люду на бугорок около пушистой сосенки, сами присели рядом. Вадим подошел к тому месту за бруствером, где взорвалась граната, взял горсть еще пахнущей сгоревшим толом земли, пересыпал ее из одной руки в другую. Почувствовал что-то тяжелое. Глянул — тоненький, острый осколок. «А он мог ведь сидеть в ком-нибудь из нас», — подумал. Положил его в карман. Отряхнул руки и тихо побрел к мишеням. Остановился около одной, постоял у другой. С каким-то безразличием смотрел на пробитые фанерные щиты. Смотрел и не видел их. Перед глазами все время стояла рука Люды с разжатыми пальцами и граната на ладони. «Еще бы две секунды… Всего лишь два счета: двадцать один, двадцать два… А может, и меньше. Как близко ходят они — жизнь и смерть».

В землянку возвратились молчаливые, притихшие.

— Что с вами? — встретили подружек Аня Шилина и Света Удальцова. — Будто с похорон пришли. Что случилось-то?

— Да ничего особого, — за всех ответила Наташа Самсонова. — Людочка вон номер отмочила: чуть себя и командира не угробила. — И стала рассказывать, как все произошло. Люда в это время сняла сапоги, забралась на нары, подтянула колени к подбородку и молча уставилась на Наташу.