Там, где живет любовь

Она отцепилась от Никиты и за пару шагов догнала Третьякову. Теперь девчонки шли рядом и спорили.

– Дружила бы и дальше со своей Соболь! Сейчас бы посапывала в кроватке, пересчитав перед сном всех симпатичных парней из старших отрядов!

– Ой-ой-ой! – покачала головой Диана. – Будто ты не такая. Будто тебя мальчики не интересуют… У самой парень в армии, а после ужина с вожатым зажимаешься!

– Чего-чего? – притормозил Даня. – Ира, с кем ты там вечерами зажимаешься?

Они втроем галдели на весь ночной лес.

– Лучше б на меня напал дикий кабан, чем слушать это, – проворчал Никита.

Амелия тоже под шумок перебралась ближе к нам. Так что троица Ирка – Даня – Диана, громко споря, теперь шагала впереди по узкой заросшей тропке, подсвечивая себе путь фонариками.

Циглер шла рядом со мной, с интересом слушая жаркий спор между девчонками.

– Они ведь раньше дружили, верно? – негромко спросила она у меня.

– Да, мы все выросли в одном дворе. Я, Ирка с Даней, Никита, Диана… Потом Руднева переметнулась к Соболь. А Третьякова до сих пор дуется.

– Поэтому она так все время к Диане цепляется?

– Ага, – вздохнула я."

"Вскоре мы дошли до заброшенной территории. Луна разлила мертвенно-голубоватый свет на несколько покосившихся деревянных корпусов и некогда белое двухэтажное здание с советским плакатом на стене «Нам нужен мир!». Большой светлый корпус, где раньше, наверное, располагалась столовая, из-за разбитых темных окон производил удручающее впечатление. Время здесь будто застыло. Амелия остановилась около выцветшего обшарпанного указателя, надпись на котором гласила: «Лесная сказка». И чуть ниже: «Добро пожаловать!»

– Одна девушка безответно влюбилась в парня, – грустно начала Амелия. – Из-за неразделенных чувств повесилась на своем ремне… Какая тоска должна была ее одолеть? Люди лишают себя жизни… И ради чего? Пасть жертвой во имя любви? От любви этой одни неприятности.

– Для некоторых любовь – единственное спасение и смысл жить, – подала я голос.

– Вообще-то я слышал, что после развала Союза этот лагерь просто разворовали, – грустно улыбнувшись, сказал Даня. – Но твоя версия, Амелия, мне тоже нравится.

Циглер лишь пожала плечами. Она верила в свою романтичную легенду.

– Ну что? Кто первый? – насмешливо повернулся к нам Третьяков.

– Я! – решительно сказала Амелия и направилась к самому светлому обшарпанному корпусу.

– Кто бы сомневался, – проворчала Ирка, следуя за Амелией. За Иркой пошли Даня с Никитой. Мы с Рудневой должны были замыкать шествие, но Диана вдруг ухватилась за шершавый столб и принялась мотать головой.

– Нет, я никуда не пойду! – твердила она. – Это безумие. Мне страшно! А еще у меня дурное предчувствие!

– Какое еще предчувствие? – насторожилась я.