Талисман Белой Волчицы

Драпова и вовсе затрясло как в лихорадке, и он заскулил, как нашкодивший щенок.

— Отпустите меня! Я точно ничего не знаю. — И пожаловался:

— Бывает! — Иван навис над ним как дамоклов меч. — Считаю до трех! Раз, два…

И Федька не выдержал, заелозил ногами, схватился за голову и быстро произнес:.

— Они сказали, что это не отрава, просто заснут все на сутки или чуть больше… Они не хотят, чтобы шахту взорвали…

— Кто они? — Иван склонился к нему. — Говори, падаль!

Федор вскочил на ноги, прижал руку к груди.

— Ничего больше не знаю! Вот те крест! — И перекрестился.

— Кто такой Протасий? — Иван отошел и сел в кресло, продолжая держать порошок на раскрытой ладони. — Откуда ты с ним знаком?

Драпов боязливо оглянулся на Михаила, который по-прежнему сидел молча, с окаменевшим лицом, и лишь вспухшие желваки выдавали его ярость. Федька отвел от него испуганный взгляд и открыл рот, но не успел произнести ни звука в ответ. За его спиной со звоном разлетелось стекло, и почти одновременно с этим грохнул выстрел. Стреляли с близкого расстояния, потому что вместе с пулей в комнату ворвался запах горелого пороха. Драпов, пронзительно вскрикнув, повалился лицом вперед, и тотчас из-под его головы побежала, стекаясь в лужу, струйка крови, ярко-алой в свете нескольких люстр и настенных бра.

Иван, выхватив револьвер, метнулся в дверь и чуть не сбил с ног входившую в гостиную Марфу. Она испуганно отшатнулась в сторону, пропуская Алексея и урядника. Михаил, приказав сестре и учителю оставаться в доме, ринулся за полицейскими.

На улице с яркого света было очень темно. Рассредоточившись вдоль дома, они прислушивались к звукам. Но вокруг стояла просто необыкновенная тишина. Даже цикады не трещали в этот миг и не шелестела листва. Внезапно эту странную тишину разорвал дикий человеческий крик. И вновь грохнул выстрел. А следом раздалось вдруг громкое шипение, словно открыли клапан паровой машины, и жалобное, почти кошачье мяуканье, только более хриплое и низкое.

— Боже, Мурка! — вскинулся Михаил. — Я ж запретил ее сегодня выпускать!

Он рванулся к кустам, но Алексей успел схватить его за руку.

— Стоять! Первыми пойдем мы!

Через десяток саженей, под забором, они обнаружили два тела. Одно уже мертвое — Степки Анчулова, второе — еще живое — тигрицы Мурки. У Степки была разорвана шейная артерия и располосована страшными когтями грудь.

Тигрица же с трудом подняла голову при виде людей, посмотрела стекленеющими глазами, потом слабо мяукнула и вытянулась всем своим огромным телом. Пуля поразила ее в грудь во время прыжка. Как объяснил подоспевший Михаил, Мурка в ночное время прочно забывала о своем домашнем воспитании, поэтому ее хотя и выпускали изредка погулять в саду, но только в исключительных случаях.