Талисман Белой Волчицы

А когда снова пришел в себя, была ночь.

В ноздри ему ударил запах прогорклого масла, чеснока, лежалой соломы, человеческого пота и отстоявшегося дыма.

Где-то рядом во тьме похрапывал человек. С другой стороны доносилось сухое покашливание, там кто-то курил, и ко всем прочим запахам добавился еще запах крепкого самосада.

— Где я? — спросил Алексей. Голос его прозвучал совсем слабо, но был услышан.

Алексей почувствовал, как ему приподняли голову.

У самых губ оказалась пиала с водой. Он сделал несколько глотков. Вода была горьковатой на вкус, но приятной.

Передохнув, он сделал еще пять или шесть глотков.

«Китаец! — догадался он. — Однако куда меня занесло? — Алексей потянул носом, вдыхая необычный запах. — Это явно не Тесинск, но и не слобода!»

Вдруг в памяти явственно прозвучали чьи-то голоса: «Ты кого приютил? — выкрикнул злобно один. — Это ж — легавый, что на завод приехал! Ты что, совсем рехнулся, Тимоха?» А второй, хриплый, все время отдувавшийся, как после долгого бега, спросил с испугом: «Думаешь, вышли на нас, Степка?» — «А что, сам не видишь? — еще больше распалился первый. — Зря, что ли, он к Хатанге ездил? И червонец с умыслом прихватил. — И уже тише, но с бешенством:

— Ты зачем, падаль такая, вздумал обратно червонцы скупать да еще полтину доплачивать?» — «Дык я…» — поперхнулся второй и закашлялся сипло, с отдышкой. «Дык я», «дык я»… — передразнил его первый, — твои же людишки тебя и заложат в первую очередь! Припрячут червонцы до поры до времени, а потом сдадут полиции, дескать, ни сном ни духом…». — «Ты ж говорил, не подкопаются!» — произнес тоскливо второй.

«Здесь не подкопаются, а ежели отправят в Североеланск, в Пробирную палату — там живо разницу определят… — ответил первый голос с явной издевкой и осекся:

— Кажись, пошевелился?» Тяжелый запах изо рта ударил Алексею в нос. Видимо, говорившие нагнулись над ним. Он попытался разлепить тяжелые веки. Не получилось. И застонал от бессилия.

«Ишь, стонет! — пробурчал второй. — Пусть только придет в себя! Я у него все жилы вытяну, но узнаю, что легавые против меня затевают». — «Да уж, будь ласков! — Первый, похоже, усмехнулся и предупредил:

— Его, поди, уже ищут, могут и сюда нагрянуть. Отправь его к Тобурчину на табор от греха подальше. Пусть в тайге спрячут. А как только очухается, я сам им займусь. У меня с ним свои счеты…»

Алексей попытался вспомнить: кто такой Тобурчин? И что за счеты могут быть с ним у человека, голос которого ему был совершенно не знаком? Но тяжесть сдавила виски, и он не стал ломать голову над новой загадкой.

«Жив — и ладно! Главное, что жив! — подумал он радостно. — Тюндюк не захлопнулся!» И он опять провалился в сон…

Проснулся Алексей от шума.