Особый талант

— Случилось, блин… — Матвей крутанул головой, как будто ему стал тесен ворот рубашки. — Наезжают на нас. Круто наезжают. — С прищуром посмотрел на Борьку и спросил: — Чего скуксился? Очко играет?

— Не то что бы. Разогнался красиво пожить немного — не вышло. Жалко.

— Поосторожней надо с красивой жизнью. Один тут пожил уже красиво. Идиот.

— И что? — напряженно спросил Борька.

— Да то! Сорвался с моста вместе с любовницей. Пьяный. Нас всех подставил. Теперь из-за него отдуваемся. Еще кровью придется умыться.

— А что хоть произошло-то?

Матвей зыркнул по сторонам и наклонился над столом.

— Наехали на нас. Круто наехали.

Кожа на скулах у него натянулась, а глаза в этот момент были бешеные.

— Блатные. Урки. Сначала доли требовали, а теперь все взять хотят. Вместе с жизнями, похоже. А пока решили поиздеваться. Козлы! Прессуют. На психику давят.

Официант подлетел к ним и принялся шустро расставлять на столе тарелки.

— Еще что-то хотите? — спросил он. — Есть отличный коньяк.

— Если есть водка прохладная, дай нам грамм по сто пятьдесят. Под горячее хорошо пойдет, — сказал Матвей, беря вилку и подцепляя кусочек лососины. Официант убрался, и он продолжил: — В общем так, Боря. Сегодня переночуй в гостинице. Да и я с тобой тоже ночку проведу. Завтра снимай квартиру и собирай группу. Троих на первый случай хватит. Я тебе дам телефон. Завтра вечером, когда закончишь с жильем, позвонишь. Обеспечу вас стволами. Мы им покажем, где раки зимуют и как они на кладбище ползают. Раком.

11 января. Москва. 23 час. 20 мин

Муха болел. Опять ломило грудь и донимал кашель. Он наглотался таблеток и приложил к груди грелку с горячей водой. Вроде отпустило. Хотелось забраться под одеяло и заснуть, а перед этим тяпнуть полстакана водки — и для согрева, и как снотворное. Врачи вообще рекомендуют спиртное. Не ужираться, конечно, каждый день, а так, понемногу. Он сам читал в журнале «Здоровье». Там прямо так и написано: до ста граммов в день. Профессор какой-то написал. Теперь Муха часто читал такие статьи. Не про водку, а про болезни. Пятьдесят три — это возраст. По осени какая-то деваха уступила ему место в автобусе, когда он ехал в поликлинику. Совсем за старика приняла. Ну и то сказать — жизнь у него была не сахар. Пять ходок, в общей сложности двадцать четыре года у хозяина гостевал. Мордовия, Чувашия, Казахстан, Вологда… Сразу всего и не упомнишь. И замерзал, и от голода загибался, и бит был неоднократно. Раза два думал, что все уже, оттоптал землю. Но нет, жив пока. Многие из тех, кто рассчитывал побывать на его похоронах, сами лежат в земле. Мишка Жгут, например. В семьдесят шестом наладился зеленую тропить. Как раз по весне дело было. Снег уже почти сошел, а мошки еще нет. В лесу красота. Листочки зеленые, птицы чирикают.