Особый талант

Матвей газанул и резко рванул влево рулевое колесо. Краем глаза он успел заметить свет фар сзади. Проскочили поворот, голубчики.

От удара стопка здоровенных покрышек пошатнулась. Теперь можно было не скрываться. Матвей включил дальний свет. Проход был виден во всей своей красе. Переключился на вторую скорость и, переваливаясь, как утка, двинулся вперед, чиркая днищем, проваливаясь, взбираясь наверх и снова проваливаясь, но неуклонно продвигаясь. Его машина никогда еще не подвергалась подобным истязаниям. А сзади на оставленные в грязном снегу следы одна за другой сыпались покрышки, перегораживая проезд. Теперь, чтобы его освободить, тем двоим даже при ударном труде потребуется не меньше получаса. А объезжать тут километра три, не меньше — это он проверил.

Раза два или три он чуть не застрял, но пронесло. Выскочив на проезжую часть он вдавил педаль газа в пол и рванул по дороге. Подвергшийся неслыханному издевательству кузов поскрипывал, но в целом вел себя вполне прилично. К сожалению, это вряд ли могли оценить милиционеры, для которых в это время начиналась самая результативная охота при помощи полосатой палочки и данным им законом прав, так что нечего было и думать ехать на этой машине в центр, где такие охотники стоят на каждом углу.

На его счастье, тут неподалеку был небольшой фирменный автосервис, где Матвей уже бывал. Народ там трудился хамоватый и до денег жадный, но от них, в конце концов, требовались не хорошие манеры, а умение качественно выполнять свою работу да язык держать за зубами. Такими вещами, как воровство из доверенных им автомобилей и замена пользованных, но еще хороших деталей на старые они, кажется, не грешили. Ну а большего и не надо.

Матвей заехал туда, без особого труда уговорил сменного мастера поставить машину в ремзону и сегодня же приступить к ремонту кузова и ходовой, после чего один из слесарей за сорок рублей отвез его к ближайшей станции метро, по пути выражая сочувствие — рихтовка двух крыльев, грунтовка плюс покраска должны были обойтись в кругленькую сумму, а еще были подозрения на повреждение днища, амортизаторов и Бог знает чего. Матвей отмалчивался, занятый другими мыслями. Его жизнь вступила в новую фазу. В фазу открытого противостояния.

Спустившись в метро, он на пару минут отвлекся от своих не самых радостных размышлений. Уже с год он передвигался по Москве исключительно на машине и успел основательно, подзабыть, как это проехаться на метро. Огромное, ярко освещенное пространство создавало ощущение праздника.