Такова жизнь

Потом достал из холодильника кастрюлю с бульоном, погрел его, перелил в термос, завернул в фольгу котлеты и вымыл ветку винограда и яблоки. Дорога в больницу казалась невыносимо долгой. В палате жены не было – на обследовании, объяснила соседка. Он вышел в коридор и сел на стул. Когда появилась жена, то всплеснула руками и начала его ругать:

– Ну что ты шастаешь с утра пораньше, заняться тебе нечем!

Он протянул ей пакет с едой. Она опять заверещала: ничего не надо, здесь всего хватает, может, похудею, дома не получается. Они сидели на диване в коридоре, и он внимательно разглядывал ее. Нет, никаких изменений, слава богу, не похудела, не постарела. Свежа и прибрана, как всегда, даже губы подкрашены.

– Как Вера? – спросила жена.

– Все нормально. – Он делано оживился. – Вчера ужинали вместе, болтали, она очень тревожится за тебя, – вдохновенно врал он. – А утром сделала мне омлет, представляешь?

Жена улыбнулась и недоверчиво качнула головой.

– Ну хорошо, иди! Я пойду посплю. Завтра много процедур. И не волнуйся, живи своей жизнью. Вечером позвоню.

Они поцеловались, и он ушел.

Домой он не поехал, а отправился по старому, такому знакомому и проторенному маршруту, знакомому ему без малого последние двадцать лет. У метро «Динамо» он купил крупные розовые георгины – ее любимые цветы. Ему они не нравились – казались слишком вычурными и какими-то неживыми, что ли. Он вообще не понимал цветов без запаха. Почему-то вспомнилось, что жена любила сирень. Он позвонил в дверь, и она открыла ему – сразу же. Он всегда удивлялся этому.

– Ты что, под дверью стоишь?

– Стою, – серьезно отвечала она. А потом добавляла: – Просто я тебя чую.

Это была чистая правда. Она его чуяла. Роман их начался давно, двадцать лет назад, когда она, еще совсем молодая, двадцатисемилетняя аспирантка пришла к ним в институт. Все оживились – новое лицо, к тому же вполне хорошенькое. Она была маленького роста, кудрявая и темноглазая, с узкой фигурой подростка – типичная травести. Тот самый тип женщин, которых всегда хочется оберегать и защищать. Желающих оберегать и защищать было множество – тогда еще из их института не начали утекать молодые и перспективные умы. Жили шумно и весело, с шашлыками в Подмосковье на выходные, с капустниками и днями рождения. Жизнь била ключом. Почему она, молодая, хорошенькая и толковая, выбрала его – скупого на комплименты, сдержанного и немногословного, к тому же женатого «сухаря», – для него осталось загадкой и даже тайной. Целый год они боялись поднять друг на друга глаза, старались не обращаться друг к другу даже по делу и вспыхивали, оказавшись неожиданно рядом.