Так убивать нечестно! Рождественский кинжал

"

"– К сожалению?! Ах да, конечно. Вы должны об этом сожалеть. Мне просто не хочется думать, что эта ужасная вещь оказалась в доме по вине кого-нибудь из тех, кого я знаю… Например, кого-либо из гостей.

– Понимаю, сэр, но вы же хотите, чтобы мы нашли убийцу вашего брата, не так ли? – возразил Хемингуэй.

Тот ответил ему бледной улыбкой.

– Увы, все не так просто, инспектор. Я жажду возмездия и справедливости. И в то же время боюсь чьего-либо разоблачения. Вы говорите, что преступление совершил кто-то из нас. Но подумайте сами, к каким чудовищным последствиям это ведет! Кто мог совершить убийство? Слуги? Не верю. Племянник? Племянница? Одна мысль сводит меня с ума. Старый друг? Или невинное дитя, вчерашняя школьница? Или бедный молодой человек, одержимый своим писательским талантом? Как я могу желать, чтобы кто-то из них оказался виновен? Считайте меня старым дураком, но я молю Бога, чтобы вам никогда не пришлось пережить тех нравственных мучений, которые мне приходится испытывать.

Хемингуэй оценил его красноречие и душевный пыл, но он неплохо разбирался в людях и знал, что если Джозефу дать волю, тот превратит расследование в драматическое представление с самим собой в главной роли. Поэтому инспектор быстро вернул разговор в нужное русло, спустив Джозефа с небес на землю:

– Пока я не вижу смысла обсуждать, кто мог это сделать и кто не мог. С вашего позволения, я всего лишь старался попросить вас освежить в памяти момент, когда вы и ваш племянник вошли в комнату мистера Джерарда после убийства.

Джозеф вздрогнул и закрыл глаза рукой.

– Нет, нет, я не могу!

– Но вы все-таки попробуйте, – настаивал Хемингуэй, словно уговаривая ребенка. – В конце концов, это произошло только вчера.

Джозеф бессильно уронил руку.

– Только вчера! Невероятно! Мне казалось, миновала целая вечность!

– Могу вас заверить, что это не так, – сухо возразил инспектор. – Итак, когда вы поднялись наверх и хотели позвать брата к ужину, то увидели у двери его камердинера?

– Да. И у меня сразу появились подозрения: что-то не так. Он сказал, что стучал, но ему не ответили, а дверь закрыта. Я помню все очень отчетливо.

– Что было дальше?

Джозеф сел на стул и оперся локтем о стол.

– Я попытался открыть дверь и позвал брата. Ответа не последовало. Я забеспокоился. Увы, я еще не знал, как ужасна правда! Подумал, что он заболел или упал в обморок. Вскоре я позвал Стивена.

– Вы надеялись, что он чем-то вам поможет, сэр?

Тот неопределенно взмахнул рукой.

– Я сделал это машинально. Решил, что одному мне не хватит сил взломать дверь. Потом они с Фордом выломали замок, и я увидел своего бедного брата, лежавшего на полу так, словно он спал.

– Как вы поступили, сэр?

– У меня кровь застыла в жилах. Все кружилось перед глазами.