Все не так

Замухрышка Муза приглашала меня выпить чаю, но я отказывался и убегал: надо было ездить смотреть квартиры, кроме того, понемногу начала налаживаться моя привычная тусовочная жизнь, я нашел кое-каких знакомых и даже замутил с одной миленькой девчушкой, которая уже оставалась у меня ночевать.

После первой встречи с Владимиром Руденко я доложил о своих впечатлениях Нане Ким, не преминув заметить, что среди книг в его квартире я не заметил никаких стихов.

– У него однокомнатная квартира? – иронично осведомилась Нана."

"– Да нет, я же сказал тебе: «двушка».

– А во второй комнате ты был?

– Нет.

Я уже понял свой промах и начал злиться, причем больше на Нану, чем на себя самого.

– Почему ты уверен, что социологией занимается Владимир Олегович, а не его жена? Ты его спрашивал? Почему ты уверен, что никто из них не увлекается поэзией?

Ну дурак я, дурак, согласен, зачем же сыпать соль на рану?

Но личное знакомство с братом хозяина дало мне все основания говорить об этом с Даной, что я и принялся делать во время массажа. Девочка разговор о дяде поддерживала с удовольствием и сообщила мне, что Владимир Олегович, оказывается, действительно социолог, доктор наук, а Муза Станиславовна – тоже доктор, только искусствоведения. В общем, такая научная парочка.

– У них есть дети? – спросил я, не особо доверяя собственной памяти.

Вроде бы Владимир что-то такое брякнул о том, что у него детей нет, но, может, мне показалось?

– Нет.

– А что так?

– Тетя Муза очень болеет, она совсем слабенькая, – ответила Дана.

Я в медицине, тем более в женских делах, разбираюсь слабо, и ответ меня более чем удовлетворил. Тем паче жена Владимира действительно производила впечатление слабенькой и болезненной.

– Твоя тетя Муза, наверное, стихи любит, – заметил я.

– Да что вам дались эти стихи! То вы про папу спрашивали, то про тетю Музу, – сердито проговорила Дана. – Тетя Муза занимается живописью эпохи Возрождения. Стихи тут совершенно ни при чем.

Ну да, ну да… Лучше поощрять молодых поэтов и немногочисленных ценителей их творчества, чем переводить деньги в больницы и детские дома, где есть опасность, что все украдут. Помню, как же. Когда я передал эти объяснения Нане Ким, она долго хохотала, а потом стала серьезной и сказала:

– Пашенька, это все для дураков. Для подростка пятнадцати лет подобные резоны вполне годятся, но не для меня. У серьезных людей за принятием тех или иных решений, особенно решений финансовых, решений о том, куда вкладывать деньги, всегда стоят очень серьезные аргументы и мотивы. А Михаил Руденко – человек весьма и весьма серьезный. Постарайся все-таки узнать, не корешится ли он с криминальными авторитетами.