Всё не так, как кажется...

— Ох, Иржина, деточка! — всплеснув руками, леди Эстель начала вставать с дивана.

— Сидеть! — негромко обронил император и сам, встав, подошел ко мне.

Леди замерла и перевела взгляд на Себастьяна. А тот так странно смотрел на меня, не предпринимая, впрочем, никакой попытки встать или сказать что-либо. А у Грегориана, озадаченно поглядывающего то на меня, то на Себастьяна, в глазах стояло недоумение.

— Ну-ка! — Сильные пальцы императора нажали на какие-то точки на моих запястьях и на тыльной стороне рук. — А теперь осторожно разжимайте. Вот так… — И он один за другим сам разогнул мои сведенные судорогой пальцы. — Вот так-то лучше. Сейчас станет легче.

Я ошарашенно пережидала, пока император Темной империи разминал мне руки, восстанавливая кровообращение. И ладно бы только это… Тут еще можно понять — мужчина пожалел девушку. Но он сидел передо мной на корточках. А я… Я сидела в кресле. Наверное, мир сошел с ума. Потому что в нормальной жизни так не бывает. Просто не бывает, и все! Я, распахнув глаза, смотрела на этого огромного мужчину, и тут он мне подмигнул, разрушая напряженность момента.

— Ну вот. А теперь, Иржина, удовлетворите мое любопытство?

— Д-да…

Вставив кончики четырех пальцев в специальные небольшие углубления на крышке, опустила большой палец на место запора. Привычное покалывание, щекотка, пробежавшая к запястью, и — щелчок открываемого замка.

Сверху лежал мой игрушечный плюшевый зайчик, с которым я росла и неизменно спала долгие годы. Когда повзрослела, эту игрушку я никому не отдала, и заяц сидел на моем трюмо, каждый день радуя своей потрепанной мордашкой. Даже не знаю, как папа умудрился засунуть его в шкатулку, все же не маленький. Наверное, потом с большим трудом удалось закрыть крышку."

"Император хмыкнул, но не стал комментировать то, как я погладила зайчика по мордочке и положила к себе на колени. Под игрушкой лежали и те драгоценности, которые мне покупал и дарил папа, и те, которые я приобретала сама. Я подвигала их, проверяя, есть ли в шкатулке еще что-нибудь. Некоторые из украшений мне были незнакомы, вероятно, их приобрели уже после моего бегства. Один крупный браслет вызвал невольный вздох — это любимый браслет Валли, который очень нравился и мне, но она всегда в шутку говорила, что не видать мне его на этом свете, как своих ушей. Значит, посмертный подарок любимой подруги. На самом дне ларца обнаружился футляр с колье из фамильных драгоценностей рода эль Бланк — жемчуг и бриллианты в оправе из платины, и там же — родовая печатка, та, которой я всегда пользовалась, запечатывая письма. Носить повседневно это кольцо я не хотела, слишком крупное, но как печать использовала.

Только вот теперь, понятно, носить колье и пользоваться печаткой я не смогу.