Тайный оракул

Они остались в человеческой памяти. Поэтому и живы. Как, собственно, и мы. Они неотрывны от западной цивилизации, хотя вся концепция – это империалистическая евроцентрическая пропаганда. Как сказал бы мой гуру…

– Рея… – я прижал пальцы к вискам, – можно сосредоточиться на одной проблеме?

– Ладно, давай. Не хотела взрывать тебе мозг."

"– Но как у них получается обрывать наши линии связи? Откуда у них такое могущество?

– Они имели в своем распоряжении века. Столетия. И все это время, интригуя и развязывая войны, складывая свою капиталистическую империю, они дожидались этого момента, когда ты станешь смертным, когда оракулы будут уязвимы для враждебного поглощения. Они – чистое зло. Безбашенные.

– По-моему, это современное выражение.

– Зло?

– Нет. Безбашенные. Неважно. Зверь… он их лидер?

– Боюсь, что да. Шизанутый, как и другие, но при этом самый сообразительный и твердый – настоящий социопат. Ты ведь знаешь, кто он? Кем был?

К несчастью, я знал. Помнил, где видел это ухмыляющееся, отвратительное лицо. У меня в ушах еще звучал его гнусавый, эхом раскатывающийся по арене голос, обрекающий на смерть сотни людей – к восторгу зрителей.

Я хотел спросить Рею насчет двух его соотечественников, коллег по Триумвирату, но потом решил, что в данный момент информация может оказаться невыносимой. Хороших вариантов быть не могло, а знание имен могло только добавить отчаяния, бремя которого я и без того нес с трудом.

– Значит, это правда. Другие оракулы все еще существуют. И императоры держат их всех?

– Они над этим работают. Пифон захватил Дельфы – это самая большая проблема. Но взять его с наскока не получится – ты слишком слаб. Сначала тебе нужно вырвать из их рук младших оракулов. А чтобы это сделать, ты должен иметь новый источник пророчеств для этого лагеря – оракула более древнего и независимого.

– Додона. Роща шепчущих деревьев.

– Верно, – подтвердила Рея. – Я думала, она исчезла насовсем. Но потом – не знаю, как – дубы выросли сами в гуще этого леса. Ты должен найти рощу и защитить ее.

– Стараюсь. – Я осторожно дотронулся до липкой раны на голове. – Но моя подруга Мэг…

– Да. Проблемы у тебя были. Но проблемы есть всегда. Когда мы с Лиззи Стэнтон проводили в Вудстоке первую конвенцию по правам женщин…

– Ты, наверно, имеешь в виду Сенека-Фоллз?

Рея нахмурилась.

– Разве это было не в 60-х?

– В 40-х, – сказал я. – В 1840-х, если память не изменяет.

– То есть… Джимми Хендрикса там не было?

– Сомневаюсь.

Рея поиграла своим символом мира.

– Тогда кто там поджег гитару? А, ладно. Я к тому, что нужно набраться выдержки. Иногда изменение занимает столетия.

– Вот только я теперь смертный. И столетий в моем распоряжении нет.

– Но есть сила воли, – возразила Рея.