Семеро Тайных

Олег огляделся:

— Ты нас забьешь здесь? Как коров на бойне?

Она повела плечом, не отрывая от них взгляда. Лиловый занавес стал плотнее, заподозрила в Олеге какую-то мощь, к старости все становятся осторожнее, подозрительнее, а если она стара, как эти горы...

В глубине зала раздался треск. От темного свода по стене пробежала черная полоса. Края трещины с жутким треском поползли в стороны.

— Идите, — велела Минакиш. — Идите.

Олег кивнул Колоксаю:

— Пойдем. Здесь она хозяйка.

Колоксай медленно выбрался, одной рукой держал топор наготове. Олег первым шагнул в сторону трещины. До нее оставалось с десяток шагов, Колоксай чувствовал, как взмокла спина, лоб стал горячим, а сердце едва не выпрыгивало.

Когда до трещины оставалось два шага, Олег обернулся, помахал рукой. Колоксай напрягся так, что за-трещали суставы, но Минакиш так же спокойно и небрежно махнула в ответ.

Олег шагнул в темноту, от стен несло сухим жаром. Впереди возник трепещущий свет, Колоксай на миг воспрянул духом, затем сердце упало, впереди двигалась такая же свернутая в узелок молния, только совсем крохотная.

— Она задавит нас камнями? — спросил он.

Голос его стал сиплым, хотя он изо всех сил старался держать его ровным и мужественным.

— Не сейчас, — ответил Олег.

— Как здорово!.. А когда?

— Еще шагов десять пройдем. А то и пятнадцать.

Сердце Колоксая оборвалось. Пятнадцать шагов до конца жизни...

— Ого, — сказал он как можно небрежнее, с натужной веселостью. — Так это же целая вечность!.. Если человек за один миг перед смертью успевает прожить всю жизнь, то что можно за пятнадцать шагов?

— Может быть, только десять, — остудил Олег. — А то и пять, мы ж идем. А что?

— Да так... Я бы тоже не стал забрызгивать свой порог.

Он ощутил, что считает шаги, теперь взмок уже весь, как медведь под дождем, горячий воздух не успевает сушить, во рту сухо, начал считать вслух, а высокая фигура впереди замерла, волхв что-то говорил, двигал руками, воздел их и хищно потряс.

За спиной раздался грохот, перешел в страшный треск, словно сто тысяч гроз разом обрушились на эту гору. Невидимые руки ломали, трепали, отдирали целые скалы. Колоксай согнулся, оглушенный, ошалелый, уничтоженный. Смутно чувствовал, как сильная рука повлекла, в бок больно ударило. Хриплый задыхающийся голос прокричал зло:

— Да быстрее же, корова!

В голосе волхва был не только страх, но и ярость, Колоксай помчался через тьму и грохот на светящийся шарик. Острые выступы с хрустом рвали бока, били в плечи, в черепе звон, словно снова в шлеме и доспехах, а по голове бьют молотами. Он сам кричал, ругался, заставлял усталое тело бежать вперед, в спину толкало, и он с усилием старался ускорить бег, там сзади беспомощный волхв...