Тайны большого леса

Максим тоже чуть не сорвался, но удержался, ухватившись за руль, крикнул, ни к кому особо не обращаясь:

– Да что ж ты творишь, зараза?!

Аппарат вдруг шевельнулся под ним, оживая.

Не включая сознание, на одних рефлексах, на порядок увеличивающих скорость реакции, Максим заставил мотоцикл сделать кульбит, подставил переднее горизонтальное «колесо» под падающее тело Мерадзе, увернулся от толстой ходули «мангра» и постарался плавно опуститься к земле, увидев свободную прогалину.

Двигатель аэробайка отключился окончательно, когда до земли оставалось около тридцати метров, а до «баобаба» с его ветками-антеннами (плантоид, мелькнул в памяти термин Кости) – всего с десяток. Затормозить Максим уже не успел.

К счастью, скорость аппарата была невелика, и хотя они врезались в пузо «баобаба», пострадали не сильно, чего нельзя было сказать о мотоцикле, переднее «колесо» которого загнулось, как крышка консервной банки, а руль вывернуло на все сто восемьдесят градусов.

Мерадзе шмякнуло о светло-жёлтый пупырчатый ствол «баобаба». Максима швырнуло на землю. Пролетев по воздуху несколько метров, он благополучно миновал досковидный корень «фикуса» – это была их роща) и почти не ушибся при падении.

Гул, поднимавшийся из глубин земли, начал стихать.

Но схватка в воздухе между шмелями и бабочками ещё продолжалась, и на лес живым дождём сыпались изувеченные, дёргавшиеся тельца сражающихся насекомых, подчёркивая необычность неземного пейзажа.

– М-мать твою! – поднялся на ноги Мерадзе, держась за плечо.

– Оружие! – крикнул Максим, глядя, как на прогалину между деревьями спускаются «птеродактили».

Лейтенант кинулся подбирать свалившиеся с мотоцикла карабин и «фаустпатрон».

Максим цапнул утонувшую в траве «лобаевку», поискал глазами рассыпавшиеся между корней деревьев «теннисные мячи».

Пока он шарил по траве руками, Мерадзе успел сделать два выстрела по ближайшему гиганту, потом вскинул палку «фаустпатрона» с конусовидным навершием разрядного устройства.

– Не стреляй! – крикнул Максим, но было уже поздно.

Наконечник «фаустпатрона» с треском раскрылся лепестками тюльпана, от него прянула к «динозавру» струя горячего мерцающего воздуха, размывая очертания деревьев за ней. Струя вонзилась в морду ящера и смяла его тело в тонкий выпуклый лист, в плёнку, вбитую в ствол ближайшего «баобаба»!

– Ух ты! – опешил Мерадзе. – Ни фига себе плевательница!

Максим понял его чувства. О характеристиках инопланетного «бластера» лейтенант мог судить только по рассказам Редошкина и Кости, но сам свидетелем испытаний не был.