Тайну прошепчет лавина

Такой вид отдыха Патриция особенно любила, быть может, потому, что удавался он ей крайне редко, от силы две недели в году.

Предвкушая несколько часов удовольствия, она фоном выбрала в интернете американский сериал «Анатомия страсти». Его Патриция начала смотреть в предыдущем отпуске, добралась до четвертого сезона и вынужденно отложила в дальний ящик. В планшете открыла скачанный еще несколько месяцев назад новый детектив Татьяны Устиновой, подоткнула под спину подушки и неожиданно для себя уснула.

Когда Патриция проснулась, в комнате было темно, лишь отсвет от экрана телевизора, на котором все еще раскрывались жизненные перипетии героев «Анатомии страсти», ложился на одеяло, которым, оказывается, Патриция успела укрыться во сне. Планшет с открытой книжкой валялся на полу. Мягкий ворс коврового покрытия надежно защищал его от поломки, но все же Патриция ругнула себя за небрежное отношение к вещам – она была аккуратисткой и беспорядка не любила. Интересно, сколько она спала?

Часы показывали седьмой час, в Москве, значит, разгар трудового дня. Хорошо, что она выспалась, для борьбы с джетлагом полезно. Что ж, значит, так тому и быть. Интересно, а что делают все остальные?

Патриция встала с кровати, пригладила взлохмаченные со сна волосы, влезла в тапочки и открыла дверь в коридор. Внизу, в гостиной, тоже что-то бормотал телевизор.

– Ты понимаешь, что твой муж – подлец? Ты живешь с подлецом и не уходишь от него, а значит, и на тебя падает вся степень его подлости.

– Пожалуйста, отстаньте от меня.

– Нет, я не отстану. Я пытаюсь понять, почему ты от него не уходишь? Ты не замечаешь, как он лапает других женщин? Ты слепая? Только сегодня он сначала домогался этой чопорной девицы Патриции, а потом с удовольствием проводил время со вздорной бабенкой Кариной.

– Что вы придумываете?

– Я не придумываю, я видел это собственными глазами, вот как сейчас тебя. Они стояли и разговаривали, и щеки у этой Карины были как у тебя сейчас, точь-в-точь помидор.

Так это был не телевизор. Внизу спорили Ирина Девятова и тот самый Эдик, который утром стал свидетелем ее, Патриции, позора и вступился за нее. Значит, она – чопорная девица. Все ж лучше, чем вздорная бабенка, конечно.

– Меня не интересует, что вы видели, – голос Ирины был негромким, но в нем явно слышались приближающиеся слезы. И что этот Эдик к ней пристал?

– А зря не интересует, – голос собеседника стал назидательным. – Еще раз повторю, что если ты не знаешь о том, что он творит, то, значит, ты дура. А если знаешь и ничего не предпринимаешь – такая же мерзавка, как и он.

– Не смейте меня оскорблять.

– Еще раз спрашиваю тебя, зачем ты с ним живешь?

– Он – мой муж, у нас двое детей, и я его люблю, – теперь в голосе Девятовой звучали не слезы, а вызов.