Тайну прошепчет лавина

– Да господь с вами, не должны, разумеется, – церемонно склонил голову Айгар и вернулся к своей оленине.

Разговор за столом тек неспешный и ни к чему не обязывающий, какой часто бывает среди незнакомых людей, волею случая очутившихся за одним столом. Патриция вдруг спохватилась, что до сих пор не вернулась Карина. Взяла в аренду лыжи, поднялась на склон и забыла обо всем на свете?

Впрочем, по-настоящему начать волноваться Патриция не успела – хлопнула входная дверь, и в коридор влетела сама Карина. Весело пританцовывая, стащила с головы шапку с меховым помпоном, скинула с ног дутые сапожки, пристроила на вешалку куртку, тряхнула гривой волос, вбежала в гостиную и хлопнулась на свободный стул. Щеки ее пылали, видимо, раскраснелись с мороза.

– Закуски поедите или сразу солянку налить? – спросила у нее Ирина."

"– Сразу солянку, – бодро ответила Карина и подцепила вилкой соленый груздь, отправила его в рот, блаженно зажмурившись. – Хорошо. Вот бывает же такое в жизни, когда все хорошо.

Выглядела она так, как будто все-таки нашла на турбазе ухажера, ради которого и прилетела за тысячи километров. В их гостевом доме для нее, кажется, пары не нашлось, но катающихся-то на горе достаточно. Да и обслуживающий персонал есть. Тут Патриция вспомнила Федора Игнатьевича, сторожа с оленьей фермы, и засмеялась. Впрочем, на ее смех никто не обратил ни малейшего внимания.

– Вот что, дорогуша, следить за собой вы, конечно, не умеете и выглядите на десять лет старше, но талант солить грибы у вас есть, – говорила тем временем Карина, снисходительно глядя на Ирину, подносившую ей в этот момент тарелку с супом.

Ее хамство выглядело дико еще и потому, что было совершенно неуместным. Несчастная хозяйка турбазы, жена редкостного скота Олега Девятова, мать двоих детей, один из которых сидел сейчас здесь же, рядом, вряд ли могла быть чем-то виновата перед туристическим менеджером Кариной Матяш, холеной, разбитной и, кажется, сексуально озабоченной. У Патриции Карина вызывала не омерзение, нет, скорее, легкую брезгливость, которую женщины такого сорта, слишком яркие, шумные и доступные, вызывают у сдержанных леди.

– Нормально так приложила, – засмеялся Эдик. – А тебе палец в рот не клади, всю руку оттяпаешь.

– Я чужого не откушу, но и своего не отдам, ученая, – отрезала Карина.

Патриция, которой было неловко смотреть на пылающие от унижения щеки Ирины, уткнулась в тарелку. Сейчас ей казалось, что провести оставшиеся дни в компании Карины, да еще с перспективой плохой погоды, будет тем еще испытанием. К счастью, неловкий сегодняшний обед подошел к концу, так что можно было подняться в свою комнату и завалиться на кровать с книжкой и пультом от телевизора одновременно.