Тайная жизнь моего мужа

О той ниточке, которая могла нас спасти, но была при этом так издевательски недостижима. Я беспрерывно искала выхода из этой ситуации, но его не было. И это пугало больше всего остального.

Нужно было поговорить с Эмилем — это казалось самым логичным решением. Пусть в наших отношениях царили абсолютные недосказанность и неопределенность, в одном мы с ним, несомненно, были едины — в желании наказать Артема. Вот только, если бы Эмиль знал, как к нему подобраться — уже давно наверняка сделал бы все сам. И все же… эти сводящие с ума мысли хотелось уже просто выплеснуть наружу — и пусть даже от этого не будет никакого толку, оставаться с ними один на один у меня больше не было сил.

Только вот беда — возможности пообщаться с Эмилем у меня теперь не имелось. С того дня, как привез нас с Васей в этот дом, он здесь больше не появлялся. А звонить ему и просить приехать… отчего-то вдруг оказалось очень сложно. Почти невыполнимо.

Я не хотела признаваться в этом даже себе самой, но его отсутствие рядом вызывало во мне острое разочарование. И от того было так трудно позвать его, зная, что без этой просьбы он бы не приехал.

А мне хотелось… я сама не знала, чего именно. Ощущала лишь какую-то новую, прежде незнакомую тоску. И желание… которого совсем не должна была испытывать.

— Так и знал, что найду вас именно здесь.

Мое сердце дрогнуло и мигом подскочило к горлу, пустившись в какой-то бешеный, неконтролируемый пляс. Инстинктивно прижав руку к груди, я обернулась, желая удостовериться, что это — не плод моего воображения.

Эмиль стоял на пороге, заложив руки в карманы брюк. Холодный, неприступный, непроницаемый — как тот самый айсберг в океане.

И все же… я уже знала, что он может быть иным. Но дано ли мне пробиться за эту ледяную толщу — вовсе не была уверена.

— Я… не ожидала вашего появления, — пробормотала первое, что пришло на ум, сама не зная, за что пытаюсь оправдаться. За то, что сидела за чужим роялем или за то, что так безумно колотилось сердце?

Он удивленно приподнял брови, но улыбка, которая наползла на губы, была непривычно мягкой.

— Надеюсь, это не означает, что вы мне не рады, — прокомментировал он, подходя ближе.

Я не видела его чуть больше недели, но ощущала его приближение так остро… словно ждала этого человека не несколько дней, а целую вечность.

А может, так оно и есть, — мелькнула в голове странная, абсурдная мысль.

— Ну как у вас тут дела? — поинтересовался Эмиль, остановившись напротив.

Он двигался медленно, почти вальяжно — так, как ему было совсем несвойственно. И это показалось мне частью какой-то странной игры, в которой я одна не знала правил.

— Как видите, я жива, — пошутила в ответ. — И ваш отец, можете быть уверены, тоже.