Тайная жизнь моего мужа

Сжимает в ответ зубы, чтобы не заплакать. Дикая, невыносимая боль разрезает тело словно бы надвое.

Он упрямо упирается кулаками в грязный, давно не мытый пол. Только бы не упасть. Только бы не дать себя опрокинуть…

Следующий удар выбивает из него тихий вздох. Но он держится.

Удары сыпятся на спину один за другим — безжалостные, жестокие. Руки начинают подрагивать, сдаваясь. Кажется, что еще немного — и его спина просто сломается напополам.

Ему страшно. Страшно упасть и не подняться. В этот момент он еще не знает, что гораздо хуже, когда ты сломан не физически — морально.

Следующий удар заставляет его рухнуть на землю. Он утыкается носом в пол, в ноздри бьет мерзкий запах отходов. Дышать так трудно… трудно…

— Мама…

Теперь его голос звучит чуть слышно. Это слово — уже не крик о помощи. Это — тихая молитва. Безнадежная, бесполезная, но другой он просто не знает…

— Мама…

В горле что-то булькает. Он беспомощно прижимается лицом к полу, втягивая в себя воздух из последних сил. Грязь забивается в рот, скрипит на зубах…

— Мама…

Он знает, что она никогда не вернется. Он ненавидит себя за это.

Наверно, он был плохим. Очень плохим. Потому что хороших детей мамы не бросают.

Это последнее, о чем он успевает подумать перед тем, как сознание беспомощно гаснет.

* * *Артем проснулся с застрявшим в горле криком. Жадно глотнул воздух, панически протянул руку туда, где обычно спала Ника, в поисках спасительного прикосновения жены. Но ее рядом не было.

С тихим, раздосадованным рыком он уронил голову на грудь. Так не могло дальше продолжаться.

Отбросив одеяло в сторону, неохотно встал с постели. Раздвинул шторы, прогоняя из комнаты и души мрак. Нахмурился, бессмысленным взглядом уставившись за окно.

Дождь. Снова шел дождь. Он ненавидел его. Ненавидел с того самого дня, как ушла его мать. Растворилась в пунктирно раскрашенной пелене, отделившей ее от него навсегда. Сейчас он уже не мог даже вспомнить ее лица. Дождь и время размыли когда-то дорогой ему образ, но не сумели смыть шрамов ни с его тела, ни с его души.

За прошедшие годы он почти сумел убедить себя в том, что все это — лишь повторяющийся иногда ночной кошмар. Он научился не вспоминать.

Лишь раз перед ним вновь воскрес образ матери. Лишь один чертов раз он вновь увидел, как наяву, ее лицо.

Они были так похожи… А может, ему тогда это только показалось.

Он с досадой закрыл шторы, отгораживаясь от ненавистного дождя. Блуждающий взгляд остановился на тоскливо пустующей половине кровати.

Ника… где она была сейчас, когда он так в ней нуждался? Как посмела оставить его наедине с грызущими демонами?

Он решительно двинулся к шкафу. Пора было прекращать эти игры и брать все в свои руки, как делал всегда. Он не позволит ей его бросить. Он больше никому этого не позволит.