Тайная жена

Ничего, ну ничегошеньки вокруг себя не видит! Или… не хочет видеть? Потому что тогда разразится скандал в Маккол-кастл! Да ведь Десмонд лучше застрелится, но не допустит скандала. А может быть, застрелит всякого, кто будет этим скандалом угрожать?..

Нет, не нужна ему правда про Алистера, про Джессику, Гвендолин, Алана! Ведь если правда – значит, Маккол-кастл принадлежит именно Алану, а Десмонд может быть только чем-то вроде регента при несовершеннолетнем принце. Пример Джаспера, прожившего жизнь на вторых ролях, всегда у него перед глазами, и такой судьбы для себя Десмонд не желает.

Может быть, если бы права Алана были восстановлены сами собой, Десмонд принял бы это стоически и с достоинством. Но докапываться до справедливости, чтобы ущемить себя? На это Десмонд неспособен. И, разумеется, он не будет искать неизвестно где затерявшиеся бумаги, подтверждающие факт венчания Алистера и Гвендолин, а значит – законность рождения Алана… со всеми вытекающими отсюда последствиями. Хотя зачем их так уж сильно искать? Руку протяни – и возьми. О том, где хранится заветная бумага, знала Гвендолин, и это стоило ей жизни; знала Урсула – теперь и ее нет; но еще знает Флора…"

"Марина вскочила и кинулась к дверям, на какое-то мгновение забыв, что они заперты. О господи! Ну как же все это не вовремя! По плану, разработанному ими с Урсулой, ей столько предстояло сегодня сделать! А она сперва преступно проспала, а теперь вот сидит взаперти. Остается, конечно, окно… Она бы, возможно, решилась рискнуть и спуститься по стене, однако ее окно глядит в парк, на дорожки, где то и дело ходят люди. Нет, безнадежно. Но неужели так и придется здесь метаться, предаваясь бесцельным размышлениям, в то время как волосок, на котором висит жизнь Алана, становится все тоньше, Джессика подбирается к нему все ближе и ближе, и теперь не осталось никого, кто способен остановить ее.

Урсулы нет. Джаспер? Таинственная душа… Десмонд – считай, вообще пустое место. А Марина заперта.

Вот же черт, черт, черт побери! Она с ненавистью огляделась. Ужасно захотелось что-нибудь сломать… нет, долго и яростно ломать, бить, крушить, чтобы дать выход накопившейся ярости и обиде на Десмонда. Ну как он мог поверить всей той грязи, которую вылила на нее Джессика? И Урсулу-то она удушила, и даже ни в чем не повинного капитана Вильямса отправила на тот свет! Ноготком, что ли, по горлу полоснула? Как неразумное дитя, он проглотил самую откровенную нелепицу. А Джессика словно бы заранее знала, что ей все с рук сойдет, и совсем разошлась в своих измышлениях. Даже пятна на платье в ход пошли! Джессика небось сразу заметила, что белая царапина на шкафу закрашена, вспомнила перепачканные руки Марины – и сообразила, что в ее комнате был чужой.