Тайна затонувшего конвоя

Психологическая травма оказалась глубокой, никакая война ее не вылечила. Он угодил в опалу, был сослан на край света без перспектив. Тяжело ему стало, тоска мозги замутила, вот и выстрелил в себя в момент душевного опустошения. В иной ситуации мог бы и не делать этого, просто звезды так сошлись. А тебе все заговоры мерещатся, чьи-то козни, злой умысел».

— Вы еще долго тут будете, Андрей Григорьевич?

— Спешите, Михаил Львович?

— Да, прошу меня простить. Сегодня выходной день по календарю, но… — Невзлин замялся."

"— Конечно, капитан, можете идти. А я осмотрюсь еще немного, поработаю здесь с вашего разрешения.

Что-то в происходящем было не так. Интуиция соглашалась с этим вместо того, чтобы дать готовые ответы на все вопросы! Он блуждал по прихожей, запинался о какие-то сапоги, коробки из-под тушенки, набитые разным барахлом.

Через пару минут что-то подтолкнуло Андрея на глупый шаг. Он на цыпочках вышел на крыльцо, припустил к калитке, высунулся в переулок. Невзлин уходил, помахивая веточкой, и сомнительно было, чтобы он так уж спешил. В переулке осталась одна машина — «ГАЗ-67», выделенный ему, капитану Неверову. Невзлин перемещался по поселку пешком — во всяком случае, сегодня. Вдруг он обернулся.

Андрей отпрянул от калитки, осторожно накинул щеколду. Когда он снова высунулся в переулок, офицера госбезопасности уже корова языком слизала.

Небо темнело, уплотнялись тучи. Но для вечерних сумерек было еще рано.

Неверов походил по дому, вышел на крыльцо и вскоре опять оказался на пятачке, где было обнаружено тело Лазаревича.

Что важнее — форма или суть? Выстрел был плохо слышен — почему?

Он поднялся на ближайший бугорок, завертел головой. Забор, холмы, скалы, видны соседские крыши — ну да, далековато. Но если бы тут кто-то шарахнул из пистолета, то половина поселка разбежалась бы с перепуга! Как вышло, что выстрел услышали только двое?

Взгляд его уперся в скалу прямо по курсу. Там, по-видимому, был спуск к морю. Андрей приблизился к ограде, опоясывающей северную сторону участка. За ней тянулась пешеходная тропа, изрядно заросшая бурьяном. Если люди там и ходили, то редко.

Он чуть помедлил, потом стал смещаться вдоль ограды и метрах в трех, к своему удивлению, обнаружил калитку, выходящую на тропу. Она не бросалась в глаза, была сбита из того же штакетника. Проржавевший шпингалет больно прищемил ему палец, когда Андрей открывал его. Петли, как ни странно, были смазаны, дверца не скрипела.

Неверов выбрался на тропу, снова осмотрелся. Повсюду кусты, в отдалении скалы и змейка дорожки вдоль забора. Возможно, она проходила и мимо соседских участков, где люди так некстати лишились слуха. На обратной стороне этой змейки местность круто понижалась, кустарник чередовался с глыбами известняка, вросшими в склон.