Тайна затонувшего конвоя

— Ага, вот и славно, — сказал Чеплыга и сделал знак своим людям, мол, марш на выход.

Куренной зевнул, пересекся взглядом с Неверовым и смущенно откашлялся. Он поспешил показать спину, наступал майору на пятки. Воропаев, прежде чем удалиться, мазнул капитана недобрым, очень неприятным взглядом из-под косматых бровей.

«А этот парень не прост, злопамятен, — мелькнула у Андрея нехорошая мысль. — Поосторожнее бы надо с ним».

Он выжидал, прислушивался. Похрустывали камни на дорожке у дома, скрипнула калитка. Секунд через двадцать завелся мотор. Водитель прерывисто газовал, разворачивал машину на узком пятачке. Потом звук мотора затих, растворился в дымчатой атмосфере.

Капитан Невзлин присел на край тахты и спросил с наигранным безучастием:

— Все в порядке, Андрей Григорьевич? Вы какой-то загадочный.

Да уж, такие мы загадочные, когда не знаем, что думать.

Неверов спустился с заднего крыльца, которое тоже выглядело далеко не новым, ступил на дорожку между ползучими сорняками, пролез через кусты и оказался у ограды из штакетника, которая упиралась в дощатую сараюшку.

— Вот здесь его нашли, — прозвучало вдруг у него за спиной, и Андрей вздрогнул.

Оказалось, что капитан Невзлин двигался сзади, словно тень.

— Как раз где ваша левая нога, лежала его голова. Тело вывернуто, на боку, ноги разбросаны. Пистолет под правой рукой — выпал, пока он падал. Выходного отверстия не было. Пуля застряла в черепе. Лицо измазано, на грудь натекло, но под телом крови почти не было.

Земля на пятачке была голой, глинистой, как-то матово поблескивала, словно вечная мерзлота вылезла наружу. Никакие следы тут в принципе не могли отпечататься. Да и затоптали все товарищи милиционеры и прочая публика.

Андрей опустился на корточки, стал осматривать землю. Невзлин сместился в сторону, чтобы не мешать. Неверов понял, что поздновато сюда прибыл, точно все затоптали. Он сдвинулся в обратную сторону, вернулся назад, озирался, но не видел ничего, за что можно было бы зацепиться.

— В чем он был, когда его нашли?

— Овчинная жилетка, старые брюки. Он же не на службе был.

— На ногах что у него было?

— Ботинки такие старые, разношенные, все истерлись, рисунок на подошве еле виден, языки загнуты, шнурков вовсе нет. Он в них только по участку ходил.

— Какой размер?

— Здоровенные. — Невзлин сухо улыбнулся. — Сорок пятый размер. Хотя нога у Лазаревича небольшая была, на сорок первый едва тянула.

— Спасибо, Михаил Львович. Вы весьма наблюдательны. Где я могу найти эти ботинки?

— Боюсь, нигде. Сожгли их.

«Эх, беда с этими нерадивыми сыщиками. Ну и что ты собрался отыскать, капитан? — вдруг возникла удручающая мысль. — Ты просто чрезмерно подозрителен. Человек потерял своих близких.