Тайна

 — Ей это может причинить вред!

— В нашей профессии имя Людей Льда вызывает самое большое уважение. Им нечего опасаться нас, тем более что у них налажено постоянное сотрудничество с врачами и они никогда не переступают черту нашей сферы деятельности.

— Не считая нынешней ситуации, — сказала Элизабет.

— Это совсем другое дело. Да, здесь разыгрался адский спектакль! Но зачем же так кричать? Поможешь мне подержать вот здесь? Я сейчас стяну рану.

Элизабет закончила перевязку, тщательно вытерла руки и встала с колен, испачканных с глиной. Она села сверху на раненого мужчину, чтобы зажать его руки и одновременно крепким захватом держать голову.

Мужчина с удивлением уставился на нее.

— Да это же чертова баба! — простонал он.

— Да, так тоже можно сказать, — процедил врач сквозь зубы.

Элизабет восприняла эти два высказывания как комплименты, которыми они, несмотря ни на что, действительно являлись.

«Как можно работать в таком хаосе?» — думала она в отчаянии, устраивая после того, как помогла врачу, сухой настил для пострадавших. По-прежнему лил дождь, ее волосы прилипли к лицу, потому что она должна была постоянно наклоняться вперед. Все были до нитки мокрые, перепачканные в глине, крики несчастных были невыносимыми. Вокруг них плотным полукругом столпились зеваки.

Но самым примечательным зрелищем была Карин, которая все еще стояла на берегу реки и размахивала руками. То, что она давно не убежала домой, было выше понимания Элизабет.

— Нам нужно больше бинтов, — сказал врач, вытирая от дождя лицо."

"— Госпожа Карин, — позвала Элизабет. Благородная дама осторожно приблизилась к Элизабет. Гордая, по-прежнему глубоко оскорбленная и, вероятно, слишком сбитая с толку, чтобы смело идти домой в одиночку.

— Госпожа Карин, простите меня за резкие слова — я вышла из себя и не ведала, что говорю. Я завершу свою службу у вас, если вы этого желаете, но сейчас хочу спросить у вас, могли бы вы нам помочь? Только вам под силу помочь этим несчастным.

Душевнобольная недовольно кивнула головой.

— На этот раз я тебя пощажу. Ты только будешь понижена в должности с дамы по присмотру до горничной.

— Хорошо. Госпожа Карин, не были бы вы столь любезны и не принесли бы из дому желтые простыни. Они лежат в шкафу для полотняного белья. Пожертвуете их на повязки?

— В шкафу для полотняного белья? — тяжело задышала Карин. — Но это же моя одежда невесты! И она отнюдь не желтая! С чего бы это ей такой быть? Я вышила последнюю монограмму на прошлой неделе.

«О, Боже», — с огорчением подумала Элизабет. Она опять опростоволосилась.

К одежде невесты никто не прикасался годами!

— Да, естественно, извините, — быстро произнесла она.