Тайна озера Кучум

Качает головой эвенк, думает, что дурит его русский. А тот не спорит, знает, что всё равно сейчас ему правды не доказать. Добавил только к слову:

— А знаешь, кто соболя таким именем назвал?

— Русские, отнако. Моя знай аскыр слово. Ещё тунгусы гавари дынка[2]. А сополь русский человек говори.

— Нет, не правду говоришь. Слово «соболь» пришло к нам из той же Индии. Соболь — полосатый. Это у них, значит, так переводится. Когда-то очень давно купцы через Азию на верблюдах возили товар в Иран. Ну а уж оттуда до Индии рукой подать…

Слушает Загбой, а глаза смеются. Вся его жизнь замкнута только в том пространстве, где он ходит и живёт — сибирская тайга. Он просто не может представить, осмыслить в более объёмном и широком масштабе, земной шар или даже континент. Как тот библейский Фома, пока не увидит, не поверит.

Видит русский, что что-то объяснять бесполезно. Лучше завязать разговор на нужную ему тему. Замолчал думая, с чего начать, и тут же вспомнил, что за разговором даже не познакомились. Как будто спохватившись, дружелюбно протянул руку:

— Меня зовут Николай Иванович. Фамилия — Залихватов. Я начальник геологоразведочной экспедиции.

Загбой протянул руку, хотел назвать себя, но Мухой, как пырей, опередил его, прилип к русскому и выдал столько информации, что эвенк невольно поморщился, как будто проглотил горчицу.

— Это моя зять, что я каварил. Там, — продолжал расторопный кыргыз, — его шена Ихтыма. Загбой — самый лучий охотник, которого я когда-то знал и вител. Всю тайгу обошёл, везде пыл…

— Подожди, — перебил его Залихватов. — Пусть он сам за себя скажет, что его перебивать? Это что, правда, что ты тунгус?

— Правда, отнако. Венка мой. — И уже гордо: — Загбой Иванович мой! Как ты. Крёсный Игорка и Филька-чёрт так каварят — Загбой Иванович.

— А как ты к нам, сюда попал? — удивлённо вскинул брови собеседник.

— Эко! Тавно так пыло. Купец просил пуснина везти, Тима зовут. Ну, я и ходи. Потом, отнако, Тима мой доська спал, женился. А доська назат не хочет хоти. Тут вот сам женился. Ихтыма жену звать. Сын родился. Куда хоти на север? Там нихто не ждёт, весь род чума кушай. Так вот и живу. Мухой — труг. Игорка — крёсный внуська. Ченка, точка, там живи, — махнул рукой на восток. — А Тима… мой не знай, талеко, отнако. Горот, пальшой! Тавно не смотрел его. Отнако много зим прошло. — И с горечью добавил: — Ченка штёт, тоскует. Внуська, Уля, плачет. А Тима всё не хоти. Случилось что? — обратился к русским. — Вы его не знай?

Залихватов переглянулся со своими спутниками, с интересом прищурил глаза:

— А как фамилия-то у твоего Тимы?

— Фамилия? — не понимая, переспросил Загбой. — Зовут как?

Здесь в разговор вступил Мухой. Увидев замешательство охотника, как всегда, с живостью доложил:

— Фамилия его Набоков.