Тайна центрального района

Однако Пельмень как бы не слышал: хлопая повлажневшими ресницами, таращился в собственноручно побеленную стену и тосковал, тосковал…

«Э-э-эх… работяга толковый, много повидавший, из всех передряг выбравшийся — и на тебе, из-за какой-то пустячной истерички такие трагедии!»

Похватав вхолостую воздух и убедившись, что пить больше нечего, Андрей пригорюнился, но уже по-другому, спокойнее.

Колька, поискав правильные слова и не найдя их, решил ограничиться суровым, по-мужски сдержанным похлопыванием по плечу:

— Укладывался бы. Утро вечера мудренее, глядишь, опомнится, сама пожалеет, что нагрубила.

Пельмень глянул с безумной нарождающейся надеждой:

— Думаешь?

Приятель, подумав, ответил совершенно искренне:

— Если умная — то обязательно пожалеет и покается. Если же дура — так на что она тебе? К тому ж коли завела моду драться, так это и пойдет, что ж, по любому поводу тебе фото будет канифолить — хорошо это?

— Нет.

— Ну вот и ложись, и выкинь все из головы, — предписал друг и прибавил уверенно, что все утрясется.

— Точно! — обрадовался Андрюха.

… В коридоре тотчас пристал Анчутка, который все это время мотался туда-сюда, как молодой папаша у дверей повитухи.

— Ну что, что?

— Да что вы, в самом деле? Проспится, успокоится и опомнится. Тоже мне, цаца.

— Вот и я говорю! — подхватил Яшка. — Ну ни рожи, ни кожи, а туда же, строит из себя…

— А, так ты ее знаешь?

— Так ударница же, — ухмыльнулся Анчутка, — знаменитость.

— Ударница, знаменитость, а вещи таскает перекупщикам, — проворчал Пожарский.

Анчутка немедленно заинтересовался. Пришлось вкратце пересказать Андрюхин детектив со слежкой. В итоге несерьезный Яшка расхохотался и угомонился, лишь получив по шее.

— Не ржи над другом! У него любовь. Видать, серьезно у них, раз карточку свою подарила.

Белобрысый циник чуть не взвизгнул от восторга:

— Подарила?! Держи-и карман! Он с доски почета спер! Ох, Маринка-Колбаса орала.

Тут и Колька еле сдержался, чтобы не заржать.

— Ловко! Ну да ладно. Посерьезнее с чувствами!

— Есть, — козырнул тот.

— На гулянку не пойдешь?

Яшка сокрушенно покачал головой:

— Куда тут. Как его оставишь? Сам видишь, что творится.

— Вот и славно, — одобрил Колька, — присмотри за ним до утра, а там и отпустит. Не круглый ведь дурак.

Анчутка хотел было выказать сомнение в этом последнем тезисе, но, случайно глянув Кольке за спину, осекся. Выражение на физиономии у него стало такое, что захотелось, не поворачиваясь, отпрыгнуть в сторону — что там с тылу такое?

Оказалось, что ничего сугубо страшного — просто та самая недавно обсуждаемая особочка, Лидка, преспокойно стоит и с простодушным любопытством прислушивается к разговору.