Тайга мятежников любит

Она рухнула на колени в двух шагах от обрыва, начала ворочать слежавшиеся глыбы, горстями отбрасывала землю, мелкие камни… и вдруг взвизгнула, резко отшатнулась. Один из камней, за который она схватилась, оказался человеческим черепом.

– Ну, точно, – разлепил непослушные губы Максим. – Кого-то здесь прихлопнули, дабы дух охранял сокровища… Что и делает успешно – вон сколько страху нагнал…

– Неправильно, – качнула головой Катя. – Клад действительно какое-то время находился здесь – под обрывом, но потом его унесли. Не надо собирать металлоискатель… Гнетущая атмосфера – потому что здесь похоронен деревенский колдун… А череп принадлежит человеку, которого убил… – она опомнилась, позеленела. – Неважно, кто его убил… но не для того, чтобы что-то охранять… Я знаю, кто это был, кто убил и кого убили…

– Да хватит изъясняться загадками! – вскричал Максим, и все вздрогнули, изумленно выставясь на «старшего» группы. Но только не Катя. Она не слышала его! Такое впечатление, что поисковая собака, прежде чем взять след, обнюхивает оставленную человеком вещь…

– Здесь нет никакой коллекции, – сказала она глухим голосом. – Но я знаю, где ее искать. Максим, мы не зря наводили справки про Чахловку. Нужно найти эту деревню… вернее, то, что от нее осталось. Жилище колдуна на отшибе… Максим, ты же хорошо ориентируешься в пространстве – веди нас к Чахловке…

Все переплелось и запуталось. Он догадывался, что прочесывание храма и прилегающей к нему местности – предварительная рекогносцировка, проверка интуиции. Самое интересное предстояло дальше. В голове очерчивалась топография местности – пусть с огрехами, но он в нее верил. Метров пятьсот на северо-восток, сквозь осинник, низину, возможно, болото, кишащее гнусом. Но проходимый участок обязательно должен быть: ведь притащил же сюда колдун-младший тело колдуна-старшего…

Еще одно жутковатое местечко. Когда-то отвоеванное у тайги пространство вновь зарастало лесом. Трава по пояс, и не видно, что творится под ногами. Поселение за восемьдесят лет ушло под землю. Там, где были дома, остались изломанные, заросшие лесом вздутия, к которым даже страшно было подходить.

– Стойте здесь, – приказал Максим. – И без высочайшего соизволения – ни шагу.

– А можно мне с тобой? – робко спросил Генка. Видно, инцидент в храме не стал уроком.

– Можно Машку за ляжку, – грубовато отозвался Максим. И добавил: – И козу на возу. А не нравится выслушивать оскорбления – ламентацию напиши."

"Неистребимы армейские замашки. Он вошел в деревню с восточной стороны, опираясь на клюку, как старый дед. Волосы шевелились на затылке – жуткая усталость от постоянного напряжения.