Тайга мятежников любит

У данного индивидуума просветов было два, что явно относило несчастного к «их высокоблагородиям».

– Ты хочешь что-то сказать? – он мрачно покосился на Аллу, которая как-то странно мялась и одергивала штормовку.

Девушка подумала и качнула головой:

– Пойдем отсюда, Максим…

Авангард отряда в лице озабоченной Кати уже осваивал опушку метрах в сорока левее храма.

– Идите сюда, – махнула она рукой. – Здесь дорога. Пойдемте скорее, это очень важно…"

"Одержимая каким-то бесом, она уже прорывалась через заросли того, что называла дорогой. А Максим чувствовал, что работает сила противодействия. Не он один это чувствовал. Алла покачивала головой, поедая его глазами. У Чесноковой выявилась чесотка, пожирающая энергию движения. Генка бормотал, что бывают дела важные, а бывают срочные – это разные дела, и не нужно их путать. Двести метров по заболоченной низине – они едва поспевали за Катей. Отворот в сторону – гнилые останки еще одной телеги, обглоданные кости неведомого животного. «Для одной лошадки как-то многовато», – сделал экспертное заключение Генка. Алла логично допустила, что лошадок было две, но Генка склонился к версии доисторического ящера (почему в Сибири не могли проживать доисторические ящеры?) – и даже произвел сравнительный анализ ихтиозавра и диплодока, на что Чеснокова заявила, что все динозавры были одинаковыми, просто разные археологи их по-разному собирали.

Народ конкретно сходил с ума, заговаривая себе зубы, чтобы приглушить страх. Они продолжали двигаться за «ориентиром», погружаясь в глухой кустарник. А потом Максим вдруг начал замечать, что с сознанием что-то происходит. Методичные отключения… На секунду, на две. Потом он спохватывался, что совсем не помнил, как пробрался через лощину, оставшуюся за спиной, как перемахнул через жгучий забор крапивы… Сильная угнетенность, как будто камнем придавило. Страх из всех пор… Все молчали, охваченные похожими чувствами. Волосы шевелились. Участок местности, в корне отличный от того, что осталось за спиной. Кусты сомкнулись, выдавив людей на странную площадку. Рельефная впадина посреди осинника. Кривые черные деревья с тонкими ветвями и чахлой листвой. Обрыв, ощетинившийся узловатыми корнями. Душно и очень тихо. Недоброй энергией напоено пространство. Она и действует на все живое…

И диссонанс, режущий глаза, – холмик в виде полусферы, заросший мелкой, практически газонной травкой. Казалось, это рукотворное изделие, причем произведенное недавно, чего, естественно, быть не могло. «Плохое место?» – недоуменно подумал Максим.

– Как-то не по себе мне… – заикаясь, пробормотала Алла.

Катя ничего не объясняла. Девушку одолевал зуд открытий.