Тайга мятежников любит

Пулеметы – во вьюках на повозках, пулеметчики – рядом и по первой команде готовы взвалить их на себя."

"После Скопцева дорога оборвалась. Двигались краем елового бора, увязая в траве. Обогнули подножие холма, вошли в скалистую местность и заплутали между каменными клыками, торчащими из земли. Иллюзий Субботин не питал – спрятаться не удастся. Земля сырая, колеса продавливают землю, как горячий сургуч, единственное, что можно сделать, – оторваться, дойти до подходящего для засады местечка. Сколько белых увяжется за ними? Отряд небольшой, часть останется у брошенного груза на станции, лошадей не найдут, так что конной лавы не будет…

Первая серьезная неприятность приключилась на дуване между лесными массивами. Замыкающая телега накренилась – лошадь защемила ногу в корнях. Завалилась, поволокла за собой вторую и груженую подводу. Кричали люди. Подскочил здоровенный Евсюков, схватил за уздцы, удержал животное, но не смог удержать телегу – ломая оси и ступицы, подвода завалилась в низину. Посыпался груз – добротно сбитые ящики не развалились.

Субботин не стал искать виноватых. Случай виноват! Лошадок с переломанными ногами пришлось пристрелить. Телегу угробили, ремонтировать нечем и некогда. Кто-то предложил перебросить золото с разбитой подводы на другие, но предложение не прошло. Нагрузка критическая. Решение он принял самолично, не опираясь на мнение прочих. Канторский и трое бойцов – Зырянов, Шлеер, Лещинский – остаются, прячут золото куда-нибудь подальше и, если будет возможность, догоняют. А если не будет возможности, принимают бой и прикрывают отход. Не возбраняется геройски погибнуть…

Редеющий отряд уходил дальше – в наступающие сумерки…

Никто не ожидал, что произойдет такое. Вот уж действительно кунштюк. Хитрый Канторский быстро поставил себя на место беляков, на пути у которых обнаруживается разбитая телега и хладные лошадиные останки. Где груз? Могли перегрузить, могли оставить. Где оставили? Конечно, в балке…

– Работаем, мужики, – распорядился Канторский. – Строимся цепью и передаем. Ховаем в кусты. Только сильно тут не топчитесь…

Не успели перекидать и половину ящиков, как послышалось конское ржание, улюлюканье, и глазам остолбеневших чекистов предстал десяток всадников, летящих на них из-за холма! Ругнувшись, Канторский бросил под ноги ящик, выхватил «маузер». Лещинский завопил от страха. Страшно, конечно. Оскаленные лошадиные головы, дикий рев из луженых глоток. Вооружены кто чем, у одних карабины, другие шашками размахивают, у кого-то древняя уланская пика. Одеты затрапезно. Под тем, что вырвался вперед, даже седла со сбруей нет, вцепился в гриву…

– Товарищ Канторский, это не белые! – завопил Зырянов, хватая с земли карабин и дергая заклинивший затвор.