Тайга мятежников любит

Не пускать же в распыл всю эту несознательную публику…

– Дедуля, что за деревня? – крикнул Петруха Макаров.

Старик подумал и скрипучим голосом ответил:

– Стародевичье.

– Старая Дева… – прыснул Хламов.

– А другие деревеньки тут есть? – крикнул Субботин."

"Старик почесал свисающие с макушки остатки растительности:

– Есть. Скопцево впереди…

Хламов совсем развеселился. Субботин пихнул его в бок.

– Не иначе старообрядцы… – пробормотал Петруха. – Этих, хрен поймешь во что верящих, у нас не меньше, чем православных…

Неизвестно, на кого молились в деревне Старая Дева, но комбед в ней имелся. Субботин отделился от колонны и, придерживая кобуру, побежал к относительно целой избе, где не было флага (какой дурак станет вешать флаги, если власть меняется через сутки?), но над крыльцом висела фанерка, откровенно извещающая: «Каметет беднаты». Он взлетел на крыльцо, рванул висящую на ржавой петле дверь. Лоно деревенской законности одновременно служило кухмистерской[7]: за столом восседал угреватый детина в облезлой гимнастерке и жрал краюху хлеба, посыпанную солью. «Жирует, гад, – усмехнулся Субботин. – И гимнастерка с чужого плеча, рукава длинноваты (зато удобно на спине завязывать)». В глубине души он презирал эту никчемную ленивую голытьбу, палец о палец в жизни не ударившую, зато корчащую из себя пламенных революционеров.

Это чудрило было к тому же глуховато – на обоз не реагировало, да и вторжение «старшего по званию» как-то пропустило.

– Нежданчик, – возвестил Субботин, делая приветливое лицо. – Приятного аппетита, товарищ. Как дела на фронтах мировой революции?

Комбедовец поперхнулся закуской, выпучил глаза, закашлялся, стал похож на полного фофана. Покосился на «маузер», глянул в тусклое оконце, за которым по дороге кряхтел обоз.

– Да ничего, товарищ, своими грехами, как говорится, вашими молитвами… – Потом совсем испуганно посмотрел на эмблему, украшающую картуз Субботина, и понял, что сказал что-то не то. Субботин рассмеялся.

– Ладно, не трусь, товарищ. Ты один в этом странноприимном доме?

– Один, – кивнул комбедовец, – а ты кто… товарищ?

– Свой, – объяснил Субботин, – провозим груз государственной важности. И всем представителям законной власти, а также гражданам Республики Советов надлежит оказывать нам всяческое содействие.