Тайные тропы

Это — конец! Тогда зачем им нужны мы и подобные нам? Зачем?

Андрей откинулся на спинку стула, зевнул и проговорил равнодушно:

— Да, ерунда какая-то получается, ничего не поймешь у них...

— Не поймешь? Надо понять. Нельзя с закрытыми глазами итти в эту серьезную игру.

— Нельзя, конечно... — согласился Андрей и стал снова с показным равнодушием просматривать первую страницу газеты «Дейче альгемейне цейтунг».

— Мне кажется, — заговорил опять Ожогин, — что у них дальний прицел... — Он остановился у окна и посмотрел на серое осеннее небо: оно непрерывно менялось от плывущих сизых облаков — делалось то темнее, то светлее. В оконные стекла бились голые ветви яблони, словно просились в тепло комнаты.

— Ты читал статью на второй полосе? — неожиданно обратился Ожогин к Андрею и, не дожидаясь ответа, пояснил: — Америка и Англия тянут с открытием второго фронта — в этом Гитлер видит разногласия между союзниками.

Андрей отложил газету и вопросительно посмотрел на Ожогина. Неужели Никита Родионович все-таки установил причину? Хотя в его словах пока еще нет ничего конкретного, но, несомненно, за ними последуют более ясные, определенные мысли. Уж если Ожогин начал, значит...

— Ну и что же, — поторопил вопросом друга Андрей, — что вы находите в этом?

— Сговор... — резко ответил Ожогин.

— Сговор Германии с Англией и Америкой, вы хотите сказать? — продолжал свою мысль Андрей. — Да... Логично, но нереально в настоящее время. Германия еще сильна. Сильный конкурент Америке не нужен.

— Сильный сейчас, а к концу войны Германия будет выглядеть иначе, — заключил Ожогин.

— Позвольте, — удивился Андрей, — зачем же нужен сговор с нищим и обессиленным противником? Его просто берут за шиворот и выбрасывают вон.

— Ты слишком упрощенно понимаешь борьбу.

Андрей снова хотел возразить. Разгоряченный спором, он встал из-за стола и зашагал по комнате. В это время в парадное позвонили.

— Что это? — удивился Ожогин.

— Сейчас узнаем, — ответил Грязнов и вышел.

Ожогин замер, прислушиваясь к тому, что происходило в передней. Андрей с кем-то разговаривал, голос незнакомый, тонкий. Через каких-нибудь полминуты Грязнов вернулся и, смеясь, объяснил:

— Какой-то мальчонка предлагает аккордеон.

— Интересно, — усмехнулся Ожогин и вышел к дверям.

Там стоял мальчик в стеганом ватнике.

— Что тебе? — спросил Никита Родионович.

— Да я по объявлению. Аккордеон вам, что ли, нужен?

— Да, мне. А ты кто такой?

— Я сведу вас к дяденьке одному. У него есть хороший аккордеон, — не отвечая на вопрос, проговорил мальчик.

Глаза ребенка были живыми, любопытными, и это понравилось Ожогину.

— Что ж, сведи, — согласился Никита Родионович и оглядел паренька с ног до головы.

Мальчику было лет одиннадцать.