Тайная лавка ядов

Потом пробилась сквозь кустарник и обернулась взглянуть на свою работу; конечно же, дверь выглядела вовсе не так плотно закрытой, как когда я ее обнаружила, но по-прежнему не слишком бросалась в глаза. Оставалось надеяться, что никто не станет так пристально изучать этот район, как я.

Я добежала до закрытых ворот и влезла на один из столбов, хотя и не без усилий и одышки. Перекинув ноги через столб, я спрыгнула на другую сторону, вытерла руки о штаны и посмотрела на окна наверху. По-прежнему никакого движения; насколько я могла сказать, никто не знал, что я тут была и тем более что я делала.

Неудивительно, что женщина-аптекарь так и осталась загадкой: ее дверь была спрятана за стеной из полок, и только прошедшие два столетия, за которые дерево состарилось, позволили мне ее отыскать. Два столетия и немного беспечности вкупе с нарушением закона. Но если у меня и были сомнения в том, что она существовала, теперь их не осталось.

Я вышла из Медвежьего переулка, сознавая, что только что впервые в жизни совершила преступление. Под ногтями у меня была грязь, в телефоне – полно фотографий, подтверждающих мою вину. Но я не чувствовала себя виноватой. Вместо этого мне настолько не терпелось поставить телефон на зарядку и просмотреть фотографии, что я едва удержалась, чтобы не побежать в гостиницу бегом.

Но Джеймс. Когда я тихонько прокралась в номер в надежде его не разбудить, сердце у меня упало. Он не спал, лежал на диване с книжкой.

Мы не стали разговаривать, я забралась в постель и воткнула телефон в розетку. Я зевнула – адреналин растаял, оставив после себя болезненную усталость, – украдкой посмотрела на Джеймса. Казалось, он поглощен своей книгой и так же бодр, как накануне вечером была я.

Я удрученно отвернулась от него. Фотографиям придется подождать до завтра.

Я проснулась от шума воды в душе и тонкого луча дневного света, пробившегося сквозь шторы и упавшего мне на лицо. Дверь в ванную была приоткрыта, из нее шел пар, на диване лежало свернутое одеяло, Джеймс аккуратно устроил его рядом с запасной подушкой.

Я взяла телефон – полностью заряжен – и подавила порыв немедленно занырнуть в фотографии. Вместо этого я уткнулась лицом в подушку, стараясь не обращать внимания на полный мочевой пузырь и считая минуты до тех пор, пока Джеймс не уйдет из гостиницы, чтобы я могла спокойно начать день.

Наконец, он вышел из ванной в одном только бежевом полотенце вокруг талии. Это было так нормально, видеть мужа полуголым, и все-таки что-то во мне напряглось. Я не была готова к «нормальному», ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Я отвернулась.

– Припозднилась ты вчера с ужином, – произнес Джеймс с другого конца комнаты. – Что-то вкусное?

– Просто взяла сэндвич, прошлась.