Троянская тайна

В течение какого-нибудь месяца этот анекдот обошел уголовный розыск, прокуратуру, управление по борьбе с экономической преступностью, прошелестел легким сквознячком по коридорам Министерства культуры, заглянул на Лубянку и где-то с неделю циркулировал в кулуарах Думы. Повсюду эта история рассказывалась именно как анекдот, и неизменно кто-нибудь из слушателей, дослушав до конца, глубокомысленно и притом с искренней убежденностью произносил: "А что? Наши могут! Наши еще и не такое могут! Это, господа, надо бы расследовать".

Но каким образом расследовать "это", никто не знал, поскольку никто не мог с уверенностью утверждать, что "это" на самом деле существует.

И все же в думском комитете по делам культуры отыскался человек, который нашел время заинтересоваться этим делом всерьез – ровно столько времени, сколько понадобилось, чтобы обсудить проблему с руководством Лубянки. Руководство, как водится, пожало плечами и развело руками, однако не стало отказывать депутату Государственной думы и тихонько свалило всю эту историю на Федора Филипповича, который совсем недавно был назначен руководителем особой группы, занимающейся как раз такими делами. Федор Филиппович не удивился, поскольку уже слышал этот анекдот и догадывался, что рано или поздно именно ему придется проверять, насколько рассказ далек от действительности. Еще меньше удивился Глеб Сиверов, который вообще не ждал от своей новой работы ничего, кроме сплошных неприятностей.

Однако другой работы у них обоих не предвиделось. Поэтому, посовещавшись, они решили все-таки проверить рассказанную Гришей Пикассо историю на прочность. Для начала, не мудрствуя лукаво, было решено пойти самым простым путем: обратиться непосредственно к Грише и попытаться склонить его к сотрудничеству. А почему бы и нет? Он был художник, и художник неплохой, а не какой-нибудь вандал, готовый за деньги сдать в лом цветных металлов даже Медного Всадника. Он мог сколько угодно обижаться на милицию, которая и впрямь обошлась с ним довольно грубо. Но в то же время замысла похитителей Гриша Пикассо не одобрял и, если подойти к нему не в лоб, с угрозами, а умеючи, с интеллигентным разговором о судьбах российской культуры, мог – наверняка мог! – рассказать генералу Потапчуку больше, чем соседям по нарам.

Выяснить адрес оказалось делом пяти минут, и, как только это было сделано, Федор Филиппович лично отправился к Грише Пикассо с неофициальным визитом. Он рассчитывал, что двое умных, пожилых, опытных и интеллигентных людей без особого труда найдут общий язык. Увы, генерал ошибся в своих расчетах.